Наследие некроманта

— Вот и хорошо, — через силу рассмеялся я и, оглядев настороженные лица гнома и мастера-каменщика, вздохнул: — Сегодня вечерком сядем втроем в моем закутке и поговорим по душам.

— Так чего ж до вечера-то тянуть? — поспешил с ответом взбодрившийся Древин. — Можно и сейчас… заодно и погибших помянем.

— Вечером, — отрезал я и подставил ладонь под падающие хлопья снега. — Раз уж я не уехал, то займемся делами."

"— Какими делами, друг Корис? — полюбопытствовал коротышка, разочарованно убирая руку от пояса, где висела знакомая фляга с настойкой.

— Неотложными делами, Койн. Самыми неотложными. Очень хорошо, что ты так вовремя появился. Вот скажи мне — вы сможете перековать доспехи ниргалов? На инструменты?

— Перековать — дело нехитрое, но без… как его?.. А! Уголь! Без угля перековать не получится, — развел ручищами гном.

— М-мда, — раздосадованно буркнул я. — Столько железа впустую валяется, только место занимает. Ладно, тогда поговорим о нашей обороноспособности.

— Так говорят, что в гномьих печах огонь сам собой горит, да не простой, а что ни на есть колдовской! — встрял Древин. — Синем пламенем, мол, бездымным пылает, а печь как есть пустая — ни угля, ни дров подкидывать не надо! И послал этот негасимый огонь гномам сам Темный, за что они ему души свои продали на веки вечные!

— Тьфу на тебя! — фыркнул Койн, приглаживая бороду.

— Древин, в самом деле, чего выдумываешь? Почему сразу колдовской и от Темного?

— Люди врать не станут! — уперся на своем мастер-каменщик, воинственно выставляя вперед бороду.

— Ну и что? Синее пламя говоришь? Ну, значит, к печам газ подземный подвели через трубы, — машинально ответил я, думая о своем. — Газ сам по себе горит, потому и печь пустой кажется. Пара форсунок дозирующих, чтобы взрыва не случилось, и всего делов-то! Вот только сомневаюсь, что газ может сильный жар дать.

Ответом мне была тишина. С недоумением вскинув голову, я увидел, как Койн с вытаращенными глазами беззвучно хватает ртом воздух и опускается на бревно.

— Койн, что с тобой?!

— Кажись, удар его хватил! — глубокомысленно заметил Древин и, подхватив с камня пригоршню грязного снега, принялся натирать гному побелевшее лицо.