Наследник для врага

Ммм, как вкусно.

Сочное, почти без приправ.

Наверное, это странно — испытывать такое удовольствие от еды. Но сейчас мои рецепторы пляшут, выдавая удивительный вкус. А ещё превращают в обжору, иногда.

— Нравится? — Ян куда медленнее расправляется со своей порцией. — Здесь хорошая кухня, часто заглядывал раньше.

— Мне очень нравится, спасибо. Только, — цепляю грибы с гриля, медленно жую. — Оливок нет? Их не хватает.

— Ты их всё время ешь.

— Хочу оливки. И сыр, козий.

Мужчина смотрит на меня мгновение, но я не отступаю.

По крайне мере, я так считаю. Попалась бы Яну истеричка, вот чтобы он сделал? А я всего лишь из-за еды плачу, подумаешь.

Волков делает жест официанту, и когда тот подходит, заказывает всё, что я хочу. Стараюсь скрыть довольную улыбку за стаканом. Пью воду, пока не понимаю, что улыбка никуда не девается.

— Спасибо.

— Не за что, золотко. А теперь расскажи мне больше о стажировке. Чем именно ты занималась?

— Ничем таким. Просто помогала. Правда, Ян, просто девочка на побегушках. Иногда заносила врачам салфетки, перчатки и прочее. Всё, что нужно для приемов. Растворы для капельниц тоже, да. Я делала то, что просили. Иногда проводила экскурсию для тех, кто не знал испанского.

— А ты его учила? Специально?

— Да нет, с детства ещё, — пожимаю плечами, пытаясь вспомнить. — Я начала учить английский, а потом мама отдала ещё на один кружок.

— Что?

— Я смогу ей позвонить? Маме. Она волнуется. И виновата только в том, что выбрала не того мужчину мне на роль отца.

А я, наверное, повторила её ошибку. Повторяла себе, что у меня всё будет по-другому. Просто, легко. Так, чтобы раз и навсегда. До конца. Но получилось, откровенно, плохо.

Ян бандит. Из криминальной сферы, где всё жестко. И жестоко. И моему ребенку придется быть частью этого мира.

Я вижу, как серьезно он относится к ребенку. Как искреннее переживает и интересуется всем. Сомневаюсь, что он позволит сбежать с ребенком. И видеться раз в полгода — тоже не его вариант.

— Не можешь, Сонь. Я знаю, что ты волнуешься, и она тоже, — мужчина говорит ровно, не смотря на мой расстроенный вид. — Я понимаю, правда. Но твой отец не должен ничего знать. Ты у меня, это главное.