Нарушительница Порядка

Один столик оказался даже забронирован для Рыжей Джин, о чем гласила надпись мелом на доске. Не успели они сесть, как им тут же принесли бокалы с перламутровой жидкостью.

– Пей здесь все с осторожностью, – перегнувшись через стол, предупредила меха.

Аль не собирался ничего пить. Поверхностное сканирование показало наличие в напитке самых разных веществ, усиливающих действие алкоголя. Не удивительно, что первый стакан шел в подарок – вряд ли кто-то смог бы после него остановиться.

А оглядевшись вокруг, Альберт окончательно убедился, что слава заведения не преувеличена.

Джин уткнулась в бокал, делая вид, что ничего не замечает, но чувствовала себя явно неуютно.

– Пойдем потанцуем, – предложил Альберт, не желая наблюдать, а главное – чувствовать чужое удовольствие.

Наверное, Джин тоже, поскольку с готовностью встала. Кажется, только вложив свою небольшую ладошку в его, она осознала, что согласилась с ним потанцевать.

Джин была не из тех, кто отступает.

Странная гремящая музыка рождала отклик внутри, будила нечто первобытное, спавшее под гнетом воспитания, культуры, образования. И сейчас даже Аль чувствовал, как атмосфера безудержного веселья, будто одежду, слой за слоем снимала все заученные правила поведения, оголяя истинные чувства и желания. Инстинкты.

Это заводило похлеще алкоголя.

Меха, поначалу старавшаяся сдерживаться, быстро отдалась незамысловатому танцу, в котором главным было поймать ритм и заключить в объятия партнера. От последнего Аль тем более не собирался отказываться.

Стройное гибкое тело девушки хотелось гладить и обнимать. Ему сразу много чего захотелось – это все точно чужие эмоции, зацепившие слишком сильно. Еще и на сцене творилось нечто невообразимое. Полураздетые красотки на подтанцовке. Певец в одних кожаных брюках с блестящим от пота или масла мускулистым торсом.

Взрывоопасная смесь для эмпата.

Джин, легко поймав общий настрой и ритм, с нажимом провела по его груди сверху вниз, от плеч до пряжки ремня. А Аль не раз видел, какие ловкие у нее пальчики…

И еще понимал, как она ему нравится. Такая естественная и, при всей своей ершистости, такая открытая. Ни капли жеманства, притворства, смущения. Джин всегда говорила, что думала.