Нахал

Я больше не хотела терять ни секунды.

– Поцелуй меня, – выдала кровожадно.

– Есть! – оскалился Эд, проскальзывая языком в рот.

– Да-а! – я вскрикнула, ощущая его пальцы глубоко в себе.

Он знал, что я снова пылаю.

– Волнуюсь, что ты не выспишься, – перевернул меня на бок, раскрывая складочки горячим твердым членом.

– Попробую уснуть, – хихикнула, когда он уткнулся головкой в эластичную стенку.

– Спи-спи, – согласился нахал, лаская влажную сердцевину.

Мы застонали, купаясь в озере обоюдной страсти. Эдик разрешил отключиться только после очередной порции эйфорического кайфа.

– Эдик? – устало позвала из-под прикрытых век. – Ну ты где?"

"– Иду-иду. Боря написал. Надо было ему кое-что разъяснить, – улыбнулся красавец, забираясь под одеяло.

– Не уходи так надолго, – бурчала, закидывая на него ноги.

– Лина?

– Ау? – протянула бессвязно.

– Ты… – он запнулся, утыкаясь каменной эрекцией в бедро.

– Пожалуйста-а-а… – простонала, воспламеняясь за считанные секунды.

Эда не надо было просить: он забрался сверху, пронзая стальным поршнем до самой матки. Вошел резко. Высекая искры из глаз.

– Ты мой, Эд. Сейчас ты принадлежишь мне…

Только я ломаю твоё тело без всякой дури. Я причина твоих безумных снов. Я уже давно как удавка на твоей шее…И она все сильнее затягивается…

– …Ты ведь тоже это чувствуешь? Не можешь не чувствовать? – меня трясло.

– Только твой, Ангелина, – прошептал, одновременно пронзая языком и членом.

Наш пот и сдавленные стоны перемешались. Перед глазами все плыло. Этот оргазм отличался от всех пережитых – он был мягче и слаще. Я тихонечко вскрикнула, отключаясь в сильных мужских руках.

Кажется, Эд в очередной раз собрался в душ, но я вцепилась в него ногтями.

– Утром сходим, – выдала на последнем дыхании, уносясь в стратосферу.

* * *До отъезда осталось всего пара дней.

Эд суетился возле костра, пока я, удобно расположившись на пледе, с замиранием сердца следила за его кипучей деятельностью в лучах закатного солнца.

Полчаса назад мы приехали на дикий пляж на берегу Черного моря. Почти всю дорогу Эдик молчал и выглядел темнее тучи. Мы оба понимали, что расставание, даже временное, неизбежно.