Вдова в январе

— Ну, не так уж и долго… Паула в это время сама не своя была… С первого раза я не добился соединения, наверное, набрал неверный номер, но не так уж и долго…

Явная неправда. Карлис Валдер промолчал, что после «Скорой помощи» он позвонил еще куда-то.

Позвонил и мысленно увидел желтый телефонный столик с двумя толстыми абонентными книгами. Но трубку там никто не поднял, хотя Карлис, вслушиваясь в протяжные гудки, ждал довольно долго."

"— Мне надо принять лекарство, — заерзал в своей коляске Карлис, ожидая разрешения от Арниса, так как Конрад Ульф уже ушел.

— Буквально две-три минуты, и мы кончаем… Вы можете начать читать протокол. Подпишитесь на каждой странице внизу.

…Наконец-то ушли! Карлис прислушивался к тому, как затихают, удаляясь, шаги.

Он набрал номер и стал ждать, когда ответят, асам все глядел на опечатанную дверь Рудольфа. Полоска бумаги с двумя подписями и с круглыми печатями.

— Зигурд Жирак на проводе! — отозвался громкий и вызывающий голос. Судя по интонации, мужчина был в изрядном подпитии.

— Пожалуйста, позовите Мудите…

— Она здесь больше не живет! Послушай, а кто ты такой? Чего тебе надо?

— Я ее знакомый… Приятель… Вы меня… не знаете…

— А выпить тебе, жучок, не хочется, а? А то мне одному не пьется! Слушай, знакомый-приятель… Мы, похоже, оба с носом остались, ха-ха-ха! С носом!..

РАССКАЗ ВНЕ РАМОК СЛЕДСТВИЯМагазин, где работала Цилда, по форме напоминал большую квадратную скобку. В нем было несколько отделов; в одном торговали молочными продуктами, в другом — кондитерскими изделиями, в третьем — хлебом, а четвертый, самый маленький, находился в ведении Цилды — витрины его были завалены тюбиками зубной пасты, кремом, одеколоном и туалетным мылом в самой разной упаковке.

Пара бутылок коньяка и начальнику треста глаза не колют, а у завмага благодаря этому спасательный круг в руках. Окрестным заводам зарплату выдают в последние числа месяца, когда завмаг уже видит, выполнил он план или нет. Если план горит, завмаг мчится на базу и вырывает машину-две с дешевым крепленым вином, которое сам и в рот не берет и никому из знакомых не советует.