Наказание для мажора

— Думаешь? — с противным намеком переспросила Вика.

— Уверена.

Но проверять, так ли это, я не собиралась. Хотела направиться на остановку, как прямо передо мной, резко затормозив, остановился автомобиль. Испуганно отшатнулась и уже приготовилась высказать недоделанному шумахеру все, что я про него думаю, как стекло опустилось, и я увидела наклонившегося через пассажирское сиденье Святослава.

— Такси заказывали?

— Вообще-то, нет, — ответила резко, еще не отойдя от испуга.

— А оно само приехало. Прости, если напугал.

Я замешкалась. А потом, сама не поняла почему, посмотрела на Андрея. Макарский выпрямился и буравил меня взглядом. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

Мысленно послала его, нет, не к черту (зачем обижать невинную нечисть), а к своей Лерочке с кучей звезд в каждом ухе, которой только на лбу не хватало еще одной для полной коллекции — и будет вылитая Царевна Лебледь. Месяц бы еще на пятую точку прицепила и сияла лунным светом.

Я опять завелась на ровном месте. С раздражением мазнула взглядом по Макарскому и назло ему села в машину Святослава.

— На Комсомольский проспект, пожалуйста, — назвала адрес ателье.

Глава 18

АндрейНикогда никого не ждал, а тут стоял уже добрых полчаса, дожидаясь Еву. Я припарковался специально ближе, чтобы эта вредина не успела незаметно прошмыгнуть. Мимо меня она не прошла бы в любом случае. И вот, когда я уже собирался подойти и предложить (предложить!) перемирие, между нами вклинилась машина.

Уставился на Еву.

«Не смей!» — твердил ей взглядом.

И ведь эта ведьма видела это, но все равно села в чужую тачку! Возникло дикое желание запереть одну очень вредную особу в настоящую башню, а ключ оставить только себе.

— Привет, красавчик! Меня ждешь? — Рядом возникла та самая блонда, которая так настойчиво добивалась аудиенции. Но я убивал взглядом зад гребаного авто, увезшего мою (мою!) Рапунцель.

Перевел взгляд на однокурсницу. Красивая, яркая. И раньше я, не раздумывая, замутил бы. Но это было раньше. Сейчас эта разрисованная кукла с килограммами штукатурки на лице ничем не привлекала. Никак. Так некстати вспомнил забавные полоски аквагрима на лице Евы, горящие глаза и такие сладкие, без всяких филлеров, губы, что заскрежетал зубами. Сбежала ведь, зараза.