Наказание для мажора

Нахмурилась и отвернулась в окно. Некоторое время мы ехали молча.

— Какая же ты все-таки дикая, Ева.

— Я не дикая. Я нормальная.

— Дикая. Всего боишься.

— Я уже говорила, что тебя я не боюсь, — повторила больше себе, чем ему. Но Макарского это только развеселило. — Ну, и чего ты лыбишься?

— Ты правда хочешь это знать? — спросил приглушенно и развернулся ко мне, впившись взглядом.

Мы как раз стояли на светофоре, и я молила, чтобы сигнал переключился быстрее. Все-таки, когда Макарский смотрел на дорогу, мне было намного спокойнее.

— Нет, — ответила неуверенно, проведя языком по пересохшим губам.

Взгляд Андрея мгновенно потемнел и замер, притягивая к себе. Я же, как загипнотизированная, не могла отвернуться, коря себя, что мой пульс стучит громче совершенно бесшумной работы двигателя.

Резкий звуковой сигнал, раздавшийся позади, прозвучал как нельзя кстати, разорвав странное оцепенение. Андрей отвернулся на дорогу, а я пыталась унять бешеный стук своего сердца.

* * *Всю оставшуюся дорогу я не отрываясь смотрела в окно, хотя периодически чувствовала на себе, как брошенный мельком взгляд обжигает кожу.

— Ребят, пропустите, у меня там девушка…

— Что, сбежала? — Кто-то сочувственно хрюкнул.

— Да не говори! Спасибо, народ!

— Иди, догоняй!

И перед моим взором появился Макарский.

— Что. Тебе. Надо? — беззвучно зашипела на него одними губами и кинула взгляд на электронное табло.

Чуть-чуть не успела уехать… Вздохнула, услышав звуковой сигнал, когда лифт приветливо распахнул створки дверей. Из кабины вышла пожилая пара."

"— Проводить, — прозвучал ответ на мой вопрос. — Прошу. — Андрей взглядом (не хуже своей прабабки) приказал мне зайти внутрь и повернулся назад. — Народ, ну вы же понимаете…

— Еще бы! Конечно, понимаем! Поезжайте уже! Кнопку вниз потом нажми.

— Да без проблем! — Отсалютовал Макарский и зашел в кабину, спиной перекрывая вход.

— Андрей, я сама в состоянии доехать.

Но кое-кто сделал вид, что совершенно глухой.

— Шестнадцатый? — уточнил.

— Да. Я не просила меня провожать.

И только когда двери кабины закрылись, отрезав нас от всего мира и оставив вдвоем, Андрей произнес:

— Странная ты, Ева. Ехать со мной ты боишься, а с толпой пьяных парней — нет.