Над пропастью во лжи

– О чём ты говорил с компаньоном? – вытащила круассан из пакета и вгрызлась в него зубами, поэтому у писателя было время подробно рассказать мне всё.

– Он прочитал мой сборник…

Нет, походу из него всё надо вытягивать клещами.

– Ты написал новую книгу?

– Нет, это старая работа, просто не опубликованная нигде.

– И что он сказал? – я потянулась за стаканчиком с кофе и чуть не заляпала платье соусом из круассана.

– Если бы не знал, что это написал ты, подумал бы, что невероятно талантливый автор поработал.

– Как-то он тебя обесценивает, не находишь?

– Нет, ему в принципе не нравится, что я пишу. И вообще, что пишу, когда мог бы делать деньги на издательстве, а то романы отнимают много времени.

– Почему так? Ты же талантливый, неужели это так долго – написать книгу?

– Долго,– он отпил из своего стакана горьковатый напиток и добавил. – Слово изменилось…

– Поясни.

– Оно стало более слабым. Вот как раньше – бьёшь в кнопки на старой машинке, а сейчас – только прикасаешься пальцами к экрану, и оно появляется.

Так и метафоричное слово поменялось. Нам недостаточно высокопарности из «люблю – ненавижу». Нужны новые, более хрупкие конструкции, такие как, например, шелест ее волос, мутная синева сумерек в морозную стужу. Нам надо объяснить все эти чувства другим языком для другого мира, в реалиях которого потерялась возвышенность. А самое смешное, что сейчас никто не чувствует просто любовь. Всех надо научить этому.

– Как давно ты перестал писать? – задаю неудобный вопрос, потому что догадываюсь, что издание старого – это не то, чего бы хотел писатель.

– Не знаю…– он потёр глаза. – Года три, может больше.

– Что, совсем?

Для меня это тяжело. Ну, как бросить то, чем горит сердце?

– Нет, конечно, но мне не нравится, что я делал последнее время. Как-будто халтурил, писал, чтобы было, не врастал в героев…

– А как сделать так, чтобы тебе опять захотелось писать?"

"– Я не знаю, – выдыхая в звёздное небо, признался мужчина.

Мы стояли в тишине, не пытаясь нарушить её неловкими словами поддержки. Тут Вася спохватился и накинул мне на плечи свой пиджак. Очень вовремя. Но вместе с тем – неправильно и как-то лично. Я вдыхала мягкий аромат табака и горького кофе с нотами шоколада, что пропитал всю одежду мужчины, и сама пропитывалась им же.

А возле дома он вдруг предложил:

– Хочешь, оставайся у меня. На мансардном этаже свободная спальня.