Награда для эльфа

Я непременно буду присутствовать на допросе Лайма, но перед этим мне нужно собрать побольше данных, чтобы понимать, если он где-то решит соврать или о чём-то умолчать. Как вы сами сказали, он хитрый лис. Итак, для начала я хотел бы услышать от вас ответ на вопрос: когда вы вошли в Хранилище десятого числа прошлого месяца, не замечали ли что-нибудь странное? Подозрительный шелест или шорох? Непонятные колебания воздуха? Хоть что-нибудь? Прошу: хорошенько вспомните этот день, ваше величество. Это важно.

— Десятого числа? — глаза короля удивлённо округлились. — Но в этот день я не был в Хранилище.

— Вы уверены? — спросил я, в то время как в душе всё похолодело. Я понял, к чему всё идёт.

— Абсолютно! — воскликнул монарх. — В последний раз я заходил в Хранилище два месяца назад.

— Значит, Лайм проник туда под вашей личиной, — мрачно отметил я. — Это означает только одно: у него был артефакт тёмных эльфов, дроу. Они как-то замешаны во всём этом. Интересно: что им посулил министр взамен редкого артефакта, меняющего внешность?

— Допросим — узнаем, — Дарион так сильно сжал подлокотники стула, что раздался треск.

— Непременно, — согласился я. — И что-то мне подсказывает, что сейчас камень находится у дроу, в Грездене.

— И чтобы его вернуть, тебе придётся отправиться в их королевство, — с сочувствием посмотрел на меня Дарион.

Глава 33. Ханшир

Айситар

Грезден… Проклятье!

Каждый, кто попадает туда из других государств, лишается магической силы.

Когда-то давно дроу отпиливали рога у своих пленных недругов — для насмешек и унижений, но со временем обратили внимание, что это втрое увеличивает срок жизни. Так что теперь ради долголетия каждый дроу старался избавиться от рогов.

Более того, они с блеском освоили искусство магического перевоплощения для создания иллюзий. И большинство из них выглядят не красными крысами-переростками, а изящными эльфами. Такими, какими они были когда-то.

Все артефакты перевоплощения на нашей планете создаются исключительно магами-дроу. Это сложный и опасный процесс. Они трясутся над каждым артефактом. Сказать, что эти камни редкие и ценные, — ничего не сказать.