Начисто

Не должно быть так, чтобы такой мужчина, как Клим, себя не принимал и… что? Боялся меня осквернить собою? Дерьмо. Ну, какое же дерьмо!

В последней попытке остановить Клим обхватывает мой затылок. Я зло дергаюсь, сбрасывая его ладонь. Уверена, минет в моем исполнении ему понравится гораздо больше вцепившейся мне в горло истерики. И, может, до него доходит, что я балансирую буквально на грани. Ведь раздеть себя Клим позволяет безропотно, стоит моим нервно подрагивающим пальцам проникнуть под резинку его боксеров.

Нервы, закрученные в пружины, рвутся. Я задыхаюсь, даже не начав, в тех эмоциях, что меня топят. Да Клим и сам дышит со свистом.

В ушах ревет – «Ненавижу!». Кого? Не знаю. Наверное, всех тех, кто его ломал.

Мой мужчина неподвижно застывает. Я наклоняюсь. В свете, льющемся из окна, его плоть влажно поблескивает. Сглатываю резко подступивший голод. Рука Клима укладывается на затылок, но уже не для того, чтобы меня оттолкнуть. Он сдался. Его глаза блестят. От слез ли? Или, может, от предвкушения?

Я выдыхаю.

Он дергается… И когда я мягко провожу языком по уздечке, опять замирает, дрожа от напряжения. Парень мне достался невероятно вкусный, но такой большой, что я просто не знаю, как к нему подступиться. Осторожно впускаю головку в рот. Клим отпускает меня, комкая в руках простынь. Я сыто урчу. Он всхлипывает. Вот так, мой хороший. Вот так!

ГЛАВА 18

– Яська, ты где?! Тебя на выходе в город ждать или у ленты?

Неожиданно бодрый голос Валюхи бьет по нервам. Стряхивает сковавшее меня оцепенение.

Не хочу никого видеть. После трех дней взаперти моя социофобия во сто крат усиливается. Мне бы забиться в угол и не отсвечивать, перебирая в памяти по секундам наше с Дымом свидание. Но жизнь – та еще сука, не дает передышки. Бросает мордой сразу в гущу событий. Бам!

Отвожу взгляд от носов ботинок, выискивая в толпе приметную фигуру подруги.

– Я вот. Левее, – вяло машу рукой. Валюха бросается ко мне, разрезая людской поток, как ледокол – море Лаптевых.

– Живая!

– Как видишь.

Здесь, конечно же, гораздо теплее, чем на севере. Но почему-то там я совершенно не мерзла.

– Ну, мало ли.

– Валь, завязывай со своими намеками. Мне и без них тошно.

Подхватываю чемоданчик, иду к выходу. Снующие туда-сюда люди не дают автоматическим дверям закрыться, и с улицы страшно тянет холодом. Не сбавляя шага, я накидываю капюшон и прячу свободную руку в кармане, но все равно вниз по позвоночнику стекают волны озноба.