Начисто

И вернешься домой.

– А иначе, что?!

– Посмотришь.

– Надеешься меня запугать?! Да пошел ты!

В ту ночь я не собрала вещи и не вернулась. Из принципа. Мой принцип стоил Моту ареста и обвинений в хранении наркотиков. Которые ему, конечно, подбросили. И пусть срок ему грозил небольшой, я сдалась. Было несправедливо, что ни в чем не виновный парень страдал только потому, что выбрал не ту женщину. Мое счастье было призрачным и невероятным. Зря я в него поверила.

– Твоя взяла. Останови это, – попросила я вечером следующего дня.

– Что именно? – усмехнулся Молотов, деловито откладывая в сторону очки.

– Ты знаешь. Не надо давать делу ход. Это лишнее.

– Он пытался отнять мое. Думаешь, я должен вот так это оставить?

– Мот не знал, что я – твое… – сиплю, утыкаясь взглядом в пол. – Он думал… Он был уверен, что я свободна.

– Зачем же ты врала мальчику? Теперь у него вон сколько неприятностей. Нехорошая Яся.

– Ты можешь все отыграть.

– Для чего мне это делать?

– Потому что я тебя об этом прошу.

Меня колбасит и трясет.

– Попроси лучше, Ясенька. Ты же знаешь, тебе я все прощу. Иди ко мне. Я тут понял, что пиздец как по тебе соскучился.

Пряжка ремня звенит ровно в такт моим рвущимся со свистом нервам. Хочется, срывая горло, орать – ну за что ты так со мной? За что, мать его?! Я же для тебя все что угодно… Я сколько лет тебя одного ждала! Ты же сам не хотел… Ты же сам других трахал! Ну что ж ты со мной – как с собакой на привязи, Игорь?

Но мне нельзя.

– Я тоже виноват, Ясь. Замотался в последний год, да? Не уделял тебе внимания. Знаю. Исправлюсь. Ну, ты чего ревешь?

Потому что ты ломаешь меня. И понимаешь это. Ты, сука, понимаешь! И все равно ломаешь.

– Глупенькая моя, скучала, да? Мальчишку этого завела, чтобы привлечь внимание? Получилось, – смеется, лаская мою грудь.

– Конечно, – подставляюсь, чтобы Молотову было удобнее. Он сжимает зубами сосок, а пальцами проникает под трусики. Я закатываю глаза. – Т-ты же все про меня знаешь. Это все мои игры. Отпусти парня, Игорь. Он ни при чем. – Отвожу его руки и, опустившись на стоящий колом член, несколько раз с силой его сжимаю мышцами.