Сотня. Забытый поход

Помня, что нравы в этих местах незамысловатые, вполне можно было ожидать шёлкового шнурка для удавки или приказа отрубить голову. Привычно достав из кармана кусок холстины, Матвей тщательно протёр клинок и, развернувшись, вернулся к своему коню. Неожиданно шейх толкнул своего верблюда стрекалом и направил его прямо к Матвею. Стоя спиной к противнику, парень засёк какую-то суету и, стремительно развернувшись, вскинул револьвер.

Подъехавший шейх показал ему открытые ладони и, чуть свесившись с седла, что-то спросил.

– Не понимаю я тебя, приятель, – качнул Матвей головой.

– Он просит тебя показать шашку, – перевёл подъехавший Ахмет-хан. – Он говорит, что нанести такую рану может только особое оружие.

– Узор на клинке разглядел, – понимающе хмыкнул Матвей, вскакивая на коня и вынимая шашку.

Положив клинок плашмя на предплечье, он протянул его шейху, давая как следует рассмотреть оружие. Чуть прищурившись и вытянув шею, шейх всмотрелся в клинок и, судорожно вздохнув, тихо прошипел:

– Уй вой!

Потом, оглянувшись на толмача, принялся что-то быстро говорить.

– Он предлагает тебе двадцать верблюдов за твою шашку, – перевёл Ахмет-хан.

– Спроси его, он бы стал продавать своё оружие, будучи в походе? – иронично хмыкнул Матвей, убирая клинок в ножны.

Выслушав ответ, шейх поджал губы и, чуть кивнув, мрачно огляделся.

– Скажи ему ещё, что к такому оружию привычка нужна. Шашка – это не сабля, и владеть ею отдельно учиться надо, – быстро добавил Матвей, пытаясь не дать шейху придумать какую-нибудь пакость.

"Выслушав толмача, шейх задумчиво посмотрел на шашку, потом перевёл взгляд на свою саблю и, вздохнув, что-то проворчал. Потом, махнув рукой, что-то громко скомандовал. Его подчинённые, глухо ворча, принялись съезжаться в одну кучу, явно готовясь продолжить путь. Понимая, что расставаться с этими людьми врагами нежелательно, Матвей вытянул из-за голенища нож, который сам и ковал, и, провернув его в пальцах, окликнул:

– Шейх, смотри!

Ахмет-хан перевёл окрик, добавив к нему указание пальцем.

– Держи на память о русских казаках.

Легко перехватив нож в полёте, шейх поднёс его к глазам и растерянно охнул. Знающий человек рисунок настоящего булата узнает сразу.