На пятьдесят оттенков темнее

– Замерзла? – спрашивает он. Я мотаю головой.

– Как же ты погасил пожар? – спрашивает Кейт: в ней проснулось соперничество с Карлом Бернштейном, известным репортером. Господи, иногда она бывает такой занудой!

– Огнетушителем. Он обязан быть на борту, по закону, – ровным голосом отвечает Кристиан.

В моей памяти всплывают его давние слова. «Я каждый день благодарю божественное провидение, что брать интервью пришла ко мне ты, а не Кэтрин Кавана».

– Почему же ты не позвонил или не связался со спасателями по радио? – спрашивает Грейс.

Кристиан качает головой.

– С выключенной электроникой у нас не было радиосвязи. Из-за пожара я не рискнул ее включать. На «блэкберри» работала джипиэс, и я смог выйти на ближайшую дорогу. Мы шли туда четыре часа. Рос была на каблуках. – Кристиан неодобрительно поджимает губы. – У нас не было сотовой связи. В Гиффорде нет покрытия. Батарейки сдохли сначала у Рос, а по дороге – и у меня.

Ничего себе! Я ерзаю от возмущения, и Кристиан сажает меня к себе на колени.

– Как же вы вернулись в Сиэтл? – спрашивает Грейс, растерянно моргая при виде такой картины.

– Мы вышли на дорогу и изучили наши ресурсы. У нас на двоих оказалось шестьсот долларов, и мы собирались кого-нибудь нанять. Но тут остановился шофер грузовика и согласился нас отвезти домой. Он отказался от денег и поделился с нами едой. – При воспоминании об этом Кристиан взволнованно покачал головой. – Ехали мы целую вечность. У него вообще нет мобильника – странно, но факт. Вообще-то я и не знал… – Он замолкает и глядит на родных.

– Что мы волнуемся? – возмутилась Грейс. – Ну, Кристиан! Мы тут чуть с ума не сошли!

– О тебе сообщили в новостях, брат.

Кристиан закатывает глаза.

– Угу. Я это понял, когда подъехал сюда и увидел у входа кучку фотографов. Извини, мама, мне надо было попросить шофера остановиться, чтобы я мог позвонить. Но я торопился поскорее вернуться. – Он бросает взгляд на Хосе.

Ах вот почему – потому что тут ночует Хосе… Я хмурюсь при мысли об этом. Господи…

Грейс качает головой.

– Мой мальчик, я рада, что ты вернулся целым и невредимым.

Я постепенно успокаиваюсь, кладу голову ему на грудь. От него пахнет улицей, немножко потом, гелем для душа – в общем, Кристианом, и это самый желанный запах в мире. По моему лицу снова текут слезы – слезы радости.

– Неужели оба двигателя? – снова повторяет Каррик и недоверчиво морщится.

– Кто его знает. – Кристиан пожимает плечами и проводит ладонью по моей спине.

– Эй, – шепчет он.