На пятьдесят оттенков темнее

– Ана, за очень ограниченное время вашего знакомства с Кристианом вы сделали для прогресса моего пациента больше, чем я за последние пару лет. Вы оказываете на него глубокое воздействие. Вы сами должны это видеть.

– Он тоже оказывает на меня глубокое воздействие. Просто я не знаю, достаточно ли ему меня. Чтобы удовлетворить его потребности, – шепчу я.

– Вот чего тебе нужно от меня? Подтверждения? Заверения?

Я киваю.

– Нужны перемены, – говорит он. – Кристиан оказался в ситуации, когда его методы управления жизнью утратили эффективность.

Все очень просто: ты заставила его взглянуть на своих демонов и изменить свои взгляды.

Я смотрю на него с удивлением. Его слова перекликаются с тем, что говорил мне Кристиан.

– Да, его демоны, – бормочу я.

– Не будем задерживаться на них, они уже в прошлом. Кристиан знает, какие они, я тоже – а теперь, конечно, и ты. Меня больше заботит будущее Кристиана, я хочу, чтобы он занял то место в жизни, куда он стремится.

Заметив мое недоумение, он вскидывает брови.

– Научный термин для этого явления, извини за занудство, СФБТ. – Он улыбается. – То есть краткосрочная терапия, нацеленная на решение проблем; терапия, ориентированная на цель. Мы концентрируем наши усилия на том, каким хочет стать Кристиан и как этого достичь. Подход тут чисто диалектический. Сожалеть о прошлом и бить себя в грудь нет никакого смысла – такими методами работали все психологи и психиатры, к которым обращался Кристиан. Мы знаем, почему он такой, какой есть, и для нас всего важнее его будущее.

То, где Кристиан себя видит, где он хочет быть. Только с твоим появлением он стал всерьез относиться к такой форме терапии. Теперь он знает, что его цель – любовь между вами. Вот и всё. Над этим мы сейчас и работаем. Конечно, тут много препятствий – в том числе хафефобия.

Что-что?

– Извини. Я имею в виду его боязнь прикосновений, – говорит доктор Флинн и качает головой, словно упрекая себя. – Которую ты наверняка замечала.

Я краснею и киваю. А, это!

– Еще я отмечаю у него патологическое отвращение к самому себе.

Уверен, что для тебя это не новость. И, конечно, парасомния… хм… ночные страхи на грани галлюцинаций.

Я, растерянно моргая, стараюсь усвоить все эти мудреные слова. С тем, что они обозначают, я уже знакома. Но доктор Флинн ничего не упомянул про главную проблему, которая вызывает у меня наибольшую тревогу.

– Но ведь он садист. У него бывают такие потребности, которые я никак не смогу удовлетворить.