На пятьдесят оттенков темнее

– Ощущение очень интенсивное, но больше всего удовольствия и боли ты получаешь, когда их снимаешь.

Я стаскиваю зажим с пальца. Хм-м-м, возможно, это действительно приятно. При мысли об этом я ежусь.

– Эти мне нравятся, – бормочу я, и Кристиан улыбается.

– Неужели, мисс Стил?

Я робко киваю и кладу зажимы в ящик. Кристиан наклоняется и вытаскивает еще парочку.

– Вот эти регулируются. – Он протягивает их мне.

– Регулируются?

– Ты можешь закрутить их крепче… или нет. В зависимости от настроения.

Как он ухитряется говорить так эротично! Я сглатываю и, чтобы отвлечь его внимание, вытаскиваю нечто, похожее на нож для пиццы.

– А это что? – хмурюсь я. Мы ведь не на кухне.

– Это игольчатое колесо Вартенберга.

– Для чего?

Он забирает у меня девайс.

– Дай мне твою руку. Ладонью кверху.

Я протягиваю ему левую руку, он ласково берет ее и проводит большим пальцем по моим суставам. У меня сразу бегут мурашки по спине. Еще не было ни разу, чтобы он не вызывал во мне бурной реакции, когда моя кожа соприкасается с его.

– Ай! – Шипы впиваются в мою кожу – и это не столько больно, сколько щекотно.

– Теперь представь, что это колесо прикладывают к твоей груди, – сладострастно бормочет Кристиан.

Ох! Я вспыхиваю и отдергиваю руку. Мое дыхание учащается, пульс – тоже.

– Анастейша, существует незримая черта между удовольствием и болью, – мягко говорит Кристиан, наклоняется и убирает колесо в ящик.

– А бельевые прищепки? – шепчу я.

– С ними можно сделать очень много. – Его глаза горят.

Я нажимаю рукой на ящик, и он задвигается.

– Все? – удивляется Кристиан.

– Нет… – Я выдвигаю четвертый ящик, набитый разными ремешками. Я тяну за один ремешок… оказывается, к нему прикреплен мячик.

– Круглый кляп. Чтобы ты не дергалась, – говорит Кристиан.

– А как же мягкий предел? – бормочу я.

– Я помню наш разговор, – отвечает он.

Забрав его из моих рук, он сжимает мячик пальцами, показывая, как во рту его сжимают зубы.

– А ты сам испробовал что-то на себе? – интересуюсь я.

Кристиан замирает и глядит на меня.

– Да, испробовал.

– Чтобы приглушить свои крики?

Он закрывает глаза, и мне кажется, что он раздражен.

– Нет, его назначение не в этом.

Да?

– Анастейша, тут дело в контроле.