Мужчина моих грез

А я-то думала, Девлин упрямец, — пробормотала она сама себе.

— С кем это вы беседуете?

— Ни с кем! И не приставайте больше ко мне!

— Тогда разрешите я вас накормлю и…

— И вашу еду я тоже есть не буду.

— О нет, я не позволю вам голодать, дорогая, — сказал Лачлан весьма решительно.

Глаза Меган сузились, предлагая шотландцу забыть о намерении заставить ее есть, какими бы благородными намерениями он ни руководствовался.

— Только попробуйте мне помешать…

— Клянусь, вы очень упрямая девушка! — сказал он с некоторым раздражением, затем вздохнул.

Меган фыркнула и отвернулась. Она стала взбивать одеяло так, точно это был мягкий матрац. Она уже сожалела о минутной вспышке. Проклятье, проклятье, проклятье! Во всем должен был быть виноват Девлин. Если бы девушка достаточно поразмыслила, она наверняка нашла бы, как обвинить жениха в своем незавидном положении или в крайнем случае в том, что он ее не освободил.

«— Почему бы тебе не поразмыслить о том, как выбраться самой?

— Как?

— Ты же не связана по рукам и ногам. Когда они заснут, ты можешь просто уйти.

— У тебя, видимо, сложилось ошибочное представление, что я знаю, черт побери, где нахожусь? Не знаю, будет тебе известно. Я могу заблудиться, потеряться и умереть с голода.

— Или найти помощь за первым же углом.

— Каким углом? Я нахожусь неведомо где, если ты заметила.

— И даже не поразмыслишь об этом?"

"— Естественно, поразмыслю. Я застряну навеки в Шотландии, если буду ждать, пока Девлин меня спасет. Но если я заблужусь и умру от голода — это будет твоя вина.

— Я бы не стала отказываться от еды, если бы у меня в желудке урчало.

— Это было делом принципа.

— Какое отношение имеет принцип к побегу?»

— Макдуел, я проголодалась.

Глава 30

— Вы спите, дорогая?

— Это имеет значение? — проворчала Меган, не оборачиваясь к Лачлану, чей голос раздражал ее откуда-то из-за спины.

Шотландец должен был бы спать. Девушка терпеливо ждала, как ей представлялось, несколько часов, чтобы уловить признаки его сна. Оба напарника вовсю храпели, тогда как Лачлан был подозрительно тих.

Меган не собиралась принимать что-либо на веру, когда дело касалось ее свободы.