Московский инквизитор

Дети либо исчезали с концами, либо появлялись возле своих домов, словно сами собой, и родители забирали свои заявления. Поговорить со своими детьми они никому не позволили, и Лев их прекрасно понимал. И все семьи уже давно уехали из района. Да «домашние» дети Гурову были и не нужны — запуганные насмерть, они и тогда мало что могли бы рассказать, а уж через столько лет… Ему нужны были те, что постарше, кто вырос в неблагополучных семьях, состоял на учете в детской комнате милиции, практически беспризорничал, за кем водились кое-какие грехи.

Они на улице рано повзрослели, так что как раз и могли хоть что-то запомнить. Номер стоявшей во дворе машины, хоть какую-нибудь особую примету того, кто над ними измывался: татуировку, шрам, характерное слово… Тут любая мелочь была важна. Гуров хотел найти хоть что-то, от чего можно было бы оттолкнуться и начать разматывать этот клубок. Он знал, что, если сможет добраться хоть до одного клиента того притона, дальше будет легче. Он вытрясет из него имена других клиентов, потому что тот мужик из Сабуровки говорил, что, бывало, и на нескольких машинах приезжали. А там и до организатора всего этого мерзкого бизнеса добрался бы. Самая главная цель для Гурова была — именно он, организатор! Ведь когда у него здесь все сорвалось, нет никакой гарантии, что он не создал что-то подобное в другом месте. И, может быть, сейчас где-то в другом районе области работает такой же притон, где снова издеваются над детьми. Конечно, Лев помнил, как Стас сказал, что кто-то уже выбивал всю эту информацию из якобы Самойловых. А если это было не так? Если мстители… — да, вот правильное определение — именно мстители! — если они просто вымещали на Самойловых свою ярость? Но, предположим, они получили эту информацию, а что дальше? В том, что детей освободили местные, у Гурова никаких сомнений не было, но как они смогли бы добраться до тех, кто приезжал в тот притон на дорогих машинах и явно с охраной? Не по зубам им такое!

Гуров выписал на отдельный листок данные пропавших тогда проблемных подростков, хотя и понимал, что надежды найти кого-нибудь из них мало, потому что из этой среды редко кто выходил в люди.

Одни спивались, другие становились наркоманами, а у них век короткий, третьи попадали на зону, хотя он был готов в любую поехать, если это будет надо. Потом он отправился к Косареву, где застал и Фомина.

— Как успехи, Лев Иванович? — спросил «следак».