Московский инквизитор

— Так были или не были?! — не сдержавшись, рявкнул на него Гуров.

Это было так неожиданно, что все невольно замерли.

— Не были! — сказал мужик и, увидев, что Лев продолжает пристально на него смотреть, тоже не выдержал: — Ну, блин! Детьми клянусь, что не были! Да к нему и подходить-то страшно! Того и гляди рухнет!

Добившись того, чего хотел, Гуров отвернулся, а Стас принялся расспрашивать дальше:

— И что, они совсем ни с кем отношения не поддерживали? Ну, в магазин-то ходили."

"— Это само собой, — успокоившись, ответил мужик.

— Спасибо большое, вы нам очень помогли, — поблагодарил его Гуров, да вот только тон у него был совсем нерадостный. — Вы посидите пока в коридоре — вдруг еще что-нибудь уточнить придется.

Мужик вышел, а Лев повернулся к остальным:

— Ну, теперь я вас слушаю.

Пожилой уставший капитан кивнул в сторону лейтенанта:

— Вот он, герой наш! — И приказал тому: — Докладывай!

— Товарищ полковник! — начал тот, вытянувшись в струнку.

— Вольно! — сказал ему на это Лев. — И не напрягайтесь вы так! Ничего докладывать не надо. Просто расскажите своими словами, что вы узнали.

— Так точно, товарищ полковник! — отчеканил парнишка, но встал все-таки посвободнее. — Я так рассудил, что баба Дуся у нас в поселке все сплетни спокон веков знает…

— Это продавщица в нашем магазине, — пояснил капитан.

— Вот я к ней и пошел, — продолжил лейтенант. — Мужчину на фотографии она совсем не узнала, женщину поначалу — тоже, а вот как браслет увидела, так тут точно вспомнила, что видела такой на той женщине, которая в сгоревшем потом доме жила. Баба Дуся сказала, что он так весь огнями и сверкал. Тут я ей снова фотографию женщины показал, и она сказала, что вроде бы похожа.

— Молодец, товарищ лейтенант! — кивнул ему Лев.

— Служу Отечеству! — дрогнувшим голосом ответил парень.

— Ты сядь, сынок, — устало попросил его Гуров.

Суммировав и обобщив то, что узнал раньше, и то, что услышал сейчас, он до конца убедился, что изначально был прав, но эта правда была настолько ужасна, что просто не укладывалась у него в голове, и он первый раз в жизни был бы счастлив ошибиться.