Московский инквизитор

Потом Егоров жаловался Иванову на то, что все и всем раздал, но информация уже ушла наверх и прикрыть дело будет невозможно, но его обещали так заволокитить, что концов никто не найдет. Егоров также сказал, что его предупредили о вероятной прослушке его телефонов и попросили дать номер для связи, вот он номер Иванова и дал.

— Но должна быть запись и последнего разговора, где они обсуждали подготовку провокации против меня, — чувствуя, что глаза уже совсем слипаются, пробормотал Гуров.

— А она, наверное, среди тех записей, что у вас остались — не в кафе же разговор происходил.

Завтра найдем и послушаем, — пообещал Степан и тут увидел, что Гуров уже спит. — Спокойной ночи, Лев Иванович, и сладких снов, — усмехнулся он.

Суббота и воскресенье

Гуров проснулся бодрым, свежим и готовым к новым свершениям. О вчерашнем сердечном приступе не осталось даже воспоминаний, и настроение у Льва было чудесным. Он прошел в туалет и услышал за спиной голос Степана:

— Завтрак скоро будет.

Попытка Гурова сделать хотя бы скромную разминку была решительно пресечена на корню:

— Лев Иванович! Без фанатизма! Ложитесь и ждите завтрака!

— Я себя нормально чувствую, — возмутился полковник.

— Вот вернетесь домой и делайте там что хотите, а здесь я за вас отвечаю, — отрезал Савельев.

Лев услышал это вроде бы родное и теплое слово «дом», и настроение у него испортилось: он тут же вспомнил, какой там кавардак, который еще разгребать и разгребать, а потом… Там же, когда все успокоится, появится Мария, а вот видеть жену после всего, что он из-за нее, точнее, из-за ее глупости, самонадеянности и амбиций вынес, у него не было ни малейшего желания.

Он сел на диван, покопался в коробке и нашел в ней запись, сделанную в прошлую пятницу, — по идее, это должно быть то, что он хотел услышать. И это действительно оказался разговор Иванова и Егорова, произошедший в кабинете загородного дома последнего. Беседа была недолгой, но, прослушав ее, Лев невольно восхитился: как же ловко и плавно Иванов подвел Егорова к разговору о колье, и ведь ни разу не прокололся, не надавил, не форсировал события. Нет, все прошло как по маслу. «Эх! — подумал Гуров. — Такую бы голову и энергию, да в мирных целях! Цены бы ему не было! — но тут же остановил себя. — А прижился бы Иванов-Шеловской там, наверху? С его-то характером лидера и нежеланием прогибаться? Нет! Такого туда просто не пустили бы! Его отсеяли бы еще на самых подступах к вершинам власти».