Московский инквизитор

И вот я здесь! — лучезарно улыбнулась она.

— Знаете, Лариса Сергеевна! У меня складывается впечатление, что Николай Владимирович втайне от вас занимается благотворительностью, — предположил мужчина.

— Николай? Благотворительностью? — Она просто опешила.

— А почему бы и нет? Скажите, вы уверены, что это был тот же самый человек, что и в первый раз?

Женщина призадумалась, хотя ее состояние впору было описать совсем другими словами: впала в ступор — непривычный для нее мыслительный процесс явно протекал очень мучительно.

— Знаете, я вот сейчас вспомнила… Кажется, это был другой калека. Тот, первый, был жалкий и потерянный, а этот… Да нет, таким он не выглядел.

— Ну, вот вам и вся разгадка! — весело сказал мужчина. — Николай Владимирович действительно просто помогает несчастным.

— Но не в мой же день рождения!

— Ну, конечно, ваш муж не стал бы никого приглашать в такой день даже для того, чтобы помочь ему, но вдруг у человека случилось какое-то несчастье, и он пришел за помощью сам? Знаете, бывают обстоятельства, когда нужда заставляет человека забыть обо всем, в том числе и о правилах приличия.

— Но это еще не повод, чтобы орать на меня, да к тому же еще и при посторонних, — проболталась она.

— Лариса Сергеевна, мужчины очень не любят, когда женщины раскрывают их маленькие тайны.

— Ой, а ведь действительно перед тем, как Николай ушел, к нему наш охранник Толик подходил, — вспомнила она.

— Ну вот видите! Значит, у этого несчастного случилось что-то настолько страшное, что он решился побеспокоить вашего мужа даже дома.

— Дальше уже неинтересно, — сказал Степан, выключая ноутбук.

— Два разных человека на костылях, — задумчиво сказал Лев. — Ты в такие совпадения веришь?

— Я вообще человек недоверчивый, — ответил тот.

Степан молчал, никаких вопросов не задавал, и это действовало Гурову на нервы.

— Можешь радоваться — ты оказался прав: Рожков действительно не имеет никакого отношения к делу Егорова.

— Лев Иванович, мы делаем общее серьезное дело и работаем на результат. Так что ни радоваться, ни злорадствовать я не собираюсь. Не в моем это характере, не по-пацански как-то, — сухо ответил парень.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — вынужден был сказать Лев.