Соблазн

Если что-то серьёзное — сразу в отделение. И кабинет рентгена под рукой.

Ночная начинается в восемь. И сегодня я опоздал.

— Привет, Палыч! — протягиваю руку коллеге.

Он фельдшер. Но вправить может что угодно. Опыт! Многому меня научил. По студенчеству я работал здесь. Оглядываю родные пенаты. Ремонт сделали… Ширму поставили, разделив большой кабинет на две части. В соседнем кабинете, что поменьше — хирург.

— О, Степан. А говорят, что уволился.

— Уволюсь. Пока в отпуске.

— Сегодня ты, что ли, в ночную?

— Я. Езжай, отсыпайся.

А медсестра новенькая… С прошлой у нас когда-то был короткий служебный роман. Вот на этой кушетке мы трахались. И тоже не срослось… Оказалось — замужем. А дальше я уже разбираться не стал.

Такой вот у меня стабильный пиздец! Западаю не на тех женщин.

— Марина, — игриво представляется она. — А ты, знаю, Стеф, волшебник сверху.

Игнорирую её любопытный взгляд. Постарше меня. Стервозная.

— Недавно здесь?

— Месяц. С «Катера» переехала. А ты, говорят, у самой Альбины Валерьевны в любимчиках.

— Много у нас говорят.

— Массаж сделаешь? — улыбается, провокационно прищуриваясь.

Прохладно улыбаясь, кладу перед ней визитку от клиники Синицина.

— Только по записи.

— Эх… Поняла. Чай будешь?

— Буду. Спасибо.

Но попить чаю у нас не получается. Сначала вывих, потом перелом, затем — пробитая голова, распоротая икра, укус собаки…

Пара сигарет и остывший чай. И дальше в том же темпе.

К утру моих становится меньше, всё больше к хирургу. Выпиваю крепкий горький кофе. Ухожу за ширму, падаю на кушетку, закрываю глаза.

Вырубает. И, о счастье, без мучительных снов о Ягоде. Просто проваливаюсь в белую пустоту. И меня даже ничто не будит — ни детский плач, ни голоса, ни крики…

И последняя моя мысль — надо недельку здесь по ночам отпахать. Глядишь, и все мои болезненные трипы и бессонница отвалятся от усталости. Да… так и сделаю…

— Стёпочка… устал…

Тёплые руки гладят поверх халата. И мне кажется сквозь сон, что это Вика.

Ты как здесь оказалась, Ягодка моя?

Прижимаю ладони крепче.

Я сапожник без сапог. Мне тоже очень хочется рук, прикосновений, тёплых, женских…

— Котёнок мой…

Поцелуй в шею, в мочку… Коготки скользят по ширинке. Рефлекторно подаюсь бёдрами навстречу ощущению.

Какая, к чертям, Вика? Я же на работе!

Распахиваю глаза."

"Альбина…

— Аля! — рявкаю я, отрывая от себя за плечи. — Что за херню ты творишь?

Уходит к окну, отворачивается. Присаживаюсь на кушетке, встряхивая головой.