Мракокрад

Бояться стоило того, что эти двое не увидят Мракокрада таким, какой он есть. Если он для них воплощение Альбатроса, то они не перестанут его страшиться и в конце концов совершат глупость.

Мракокрад решил сосредоточить все свое внимание на Глуби́не:

– Послушай, если ты так боишься, может, создашь себе что-нибудь? Скажем, какой-нибудь… измеритель душ. Этот прибор подсказывал бы, кто тебе ничем не угрожает и у кого душа чиста, как у меня например, или же кто балансирует на грани бездушного смертоубийства, совсем ка-а-а-а-а-ак… не я.

«Кстати, неплохая мысль, – подумал Мракокрад. – Можно сотворить такой прибор для себя – отслеживать изменения в душе Арктика».

Глубин яростно замотал головой. «Нельзя, нельзя, нельзя!» – кричал его разум.

– Ладно, ладно, успокойся, – удивленно произнес Мракокрад. – Хочешь, я сам его для тебя сделаю?

– Нет! Тебе нельзя. Прекрати пользоваться магией. Я ведь за тем и прибыл, чтобы помочь тебе завязать с ней.

Какое-то время Мракокрад молча смотрел на Глуби́на, прислушиваясь к вихрю горя, вины и тревоги, которые, похоже, заняли место рассудка в голове этого дракона.

С другой стороны, Мракокрад ведь еще толком не знает Глуби́на. Стоит ли ему доверять столь важную тайну?

«Доверяй ему всецело и в то же время ни капли», – шепнуло зарождающееся видение, которое, если честно, еще больше запутало Мракокрада.

«Повременю, – решил он.

«Как же мне выполнить поручение? – размышлял Глубин. – Я так сильно ошибся в Альбатросе. Как теперь спасти Мракокрада, да и всех нас?»

– Не надо так убиваться, – мягко произнес Мракокрад.

Глубин поднял взгляд, а Индиго печально подумала: «Жаль, я не могу ему помочь».

– С тобой случилась ужасная беда. – Мракокрад вытянул лапу, словно сгребая воспоминания в когти. – Надо лишь зачаровать нечто, что поможет выносить боль. Обычную… серьгу, которая помогает не думать о трагедии.

Индиго метнула взгляд на его собственные украшения и подумала, какую же магию он сам применил для них. «Прозорливая, – отметил про себя Мракокрад. – Ее стоит опасаться».

– Нельзя такое забывать, – возразил Глубин, глядя на него серо-зелеными, как два океана после бури, глазами. – Я думаю об этом постоянно. – «Иначе сам стану таким. Память не дает мне забыть клятву, данную Жемчуг».