Мракокрад

– Зато так жить не скучно, верно? – сказал Мракокрад, и она улыбнулась.

Сидевший сбоку от него отец исходил мысленным ядом. Даже после стольких лет, проведенных среди ночных, и узнав о даре сына, он не мог – да и не старался – скрыть свои мысли: «Ненавижу, когда они так общаются. Я и то не знаю, о чем Люта думает, зато знает он? Лезет к ней в голову, а ей хоть бы хны. Ох уж эти ночные с их жуткими силами».

– Надо доложить королеве Зоркости, – сказала Люта. – Правда ведь?

При этом она тревожилась: «Верный ночной так и поступил бы (а я верноподданная, что бы там ни болтали)… но как поступит королева? Станет ли использовать моего сына? Чего потребует от него?»

– Давай обсудим это наедине, – предложил Арктик.

– О, ну и правильно, – сказал Мракокрад. – Зачем меня о чем-то спрашивать?

Впрочем, упорствовать он не стал, зная, что родители все равно доложат о нем королеве. Он и не возражал. Он был готов к тому, что о нем узнает все племя.

А произошло это очень скоро, ведь Вьюга всем растрепала в школе.

Она так запросто вставляла в обыденных разговорах упоминания о том, что Мракокрад – маг, и не замечала ошеломленных морд, что смотреть на это без смеха было нельзя.

От новых друзей не стало отбоя. К Ясновидице относились как к особе королевских кровей или к приближенной ко двору. Учителя вдруг перестали бранить Мракокрада и прислушивались к его словам.

Мракокраду даже понравилось быть первым дракомантом в племени."

"Затем его впервые пригласили ко двору, и Мракокрад, чувствуя себя очень неловко, с глазу на глаз побеседовал с королевой: та заверила его, что готова выслушать любые предложения о том, как употребить его магию. Возможно, против ледяных? Какой прозрачный намек.

Затем последовало еще больше приглашений, одно за другим. На званый ужин, на чай, на охоту в выходные, на бега и турниры, и игры – все, чего Мракокрад и Люта годами были намеренно лишены, даже когда Арктик закрепился при дворе.