Мракокрад

Альбатрос сорвал с них покров – лодка отлетела на другой конец павильона и ударилась о пол, отчего задрожали стены.

В тот же миг Индиго взвилась и прыгнула на Альбатроса, впиваясь передними когтями ему в шею, а задними в грудь. Крыльями она накрыла ему глаза.

– Беги, Глубин!

«Она жертвует собой ради меня».

Альбатрос издал рык чистой ненависти и ярости.

«Она погибнет».

Глубин этого ни за что и никогда не допустил бы.

Он сам не заметил, как вскочил и вытянул лапу к потолку. Дотянуться до висящих там копий он не мог, но чувствовал, как из когтей тянется к ним магическая сила.

– Гарпуны! – прокричал он. – Убейте деда!

Гарпуны вырвались из крепления и устремились к Альбатросу.

– Нет! – взревел Альбатрос. – Гарпуны…

Индиго схватила его за челюсти, не давая докричать, и зубами впилась в ухо.

Первое копье вонзилось деду в спину. Тогда он дернул за жемчужную нить, и Индиго выпустила его с задушенным криком боли. Альбатрос полоснул ей когтем по горлу, и тут второе копье пробило ему бок.

Оба повалились на пол.

Кровь струилась по серой чешуе, по бледно-голубой и по чешуе цвета индиго, заливая крылья. Она была всюду.

Когти Глуби́на буквально тонули в крови.

– Индиго, – вскричал он. Из груди, чуть не ломая ребра, рвалось рыдание. – Индиго.

Скользя, он подобрался к ней и вытащил из-под туши Альбатроса. Злые глаза деда слепо смотрели в сторону лун. Копья свое дело сделали. Он умер.

А вот Индиго еще нет. На шее темнели синяки, под челюстью пузырилась жуткая рана, но глаза оставались открыты, и Индиго увидела Глуби́на.

– Вот балда, – прошептала она с усилием, и кровь из раны хлынула еще сильнее.

– Ты – точно, – выдавил он улыбку сквозь слезы.

– Я же сказала, тебе нельзя умирать, – напомнила Индиго, закрывая глаза.

– Ага, и тебе тоже.

Взявшись за жемчуга у нее на шее, он прошептал:

– Исцелите Индиго и сохраните ей жизнь. Прошу вас, прошу. Пожалуйста, спасите ее.

Он ощутил слабое, надсадное биение ее сердца.

На мгновение жемчужины озарились теплым светом, как маленькие огненные розы.

Синяки на шее Индиго растаяли. Порез на шее затянулся, и разошедшиеся чешуйки снова сомкнулись. Затянулись и глубокие порезы на боку, которых Глубин сперва и не заметил.

Прошло немного времени, и Индиго глубоко и судорожно вдохнула, открыла глаза.

Глубин помог ей сесть и обнял крыльями.

Она ничего не сказала.