Мошенники

Если ты труп, то тебя могут фотографировать в сотнях самых невыгодных ракурсов в то время, как ты невидящими глазами будешь глядеть на вспышки магния, а юбка твоя будет задрана, открывая засохшие сгустки крови на ногах и внутренней поверхности бедер, а последние редкие уже осенние мухи будут пролетать над твоим раскрытым ртом. Можно будет беспрепятственно положить пальцы на твои веки, чтобы глаза твои, наконец, закрылись. Юбку твою могут натянуть на колени, чтобы отметить на земле точное положение твоего тела, распростертого на склоне холма среди деревьев.

Они могут грубо перекатить тебя на носилки и быстро понести к стоящей в стороне санитарной машине, и носилки будут резко раскачиваться на ходу. Никто и не подумает при этом о твоих удобствах — ты ведь все равно ничего не чувствуешь. Носилки эти могут грохнуть об пол машины, а потом набросят на тебя простыню, — покроют ею и твою узкую талию, и юные еще груди, и шею, и лицо. Прав у тебя нет буквально никаких.

Если ты труп, то у тебя можно снять одежду и сложить ее в пластиковый мешок с бирками, а потом направить этот мешок в криминалистическую лабораторию. Можно будет твое нагое и холодное тело положить на покрытый нержавеющей сталью стол и резать его скальпелем сколько угодно, докапываясь до причины твоей смерти. У тебя нет никаких прав. Ты — труп, покойник, тело, может быть, ты и сосуд с уликами, но личностью ты уже не — являешься ни при каких обстоятельствах. Права у тебя отняты и отняты они смертью.

Если же ты — наркоман, то у тебя несколько больше прав, чем у трупа, но не обольщайся — их ненамного больше.

Ты все еще можешь ходить, дышать, спать, смеяться и плакать — а это уже само по себе немало. Ибо все это — жизнь, и следует считаться с тем, что тебе все это пока дозволено, поскольку все это ты в состоянии еще делать. Но раз уж ты стал наркоманом, то это означает, что ты уже втянулся в процесс умирания, то есть в процесс перехода в труп, а следовательно, не очень-то отличаешься от нормального, так сказать, полноценного трупа.

Просто процесс умирания у тебя длительный и постоянный. Он начинается каждое утро, как только ты просыпаешься, чтобы сделать себе очередной укол, и он продолжается весь этот кромешный день, пока ты мечешься в поисках героина, прерываясь на короткие паузы для очередных смертоносных уколов, не прекращается он и по ночам, которые переходят в очередное утро.