Мошенники

Послушайте, вам почему-то чертовски много известно обо мне, разве не так? Для обычной плановой проверки…

— А подающий вы хороший?

— Да, — не задумываясь, ответил Робинсон.

— А что было после того, как вас завалил Лэнд?

— Меня перевели в запасные.

— И на какой срок?

— До конца сезона.

— Это сказалось на игре команды? Робинсон пожал плечами.

— Знаете, мне не хотелось бы тут перед вами пушить хвост… — сказал он.

— Пушите, ничего страшного, — заверил его Мейер.

— Мы проиграли восемь игр из двенадцати.

— Вы считаете, что если бы вы были на подаче, то команда выиграла бы все эти игры.

— Давайте скажем скромнее, — ответил Робинсон. — Я уверен, что некоторые из этих проигранных игр мы несомненно выиграли бы.

— Но получилось так, что вы их проиграли.

— Ага.

— А как к этому отнеслась команда?

— Ну, все чувствовали себя паршиво. Мы твердо рассчитывали на финал в кубке города. Мы ведь никому не проигрывали, пока меня не отстранили от игры.

— Это совсем не плохое место, — сказал Карелла.

— Но первое-то место всегда только одно, — отозвался Робинсон.

— А команда считала, что мистер Лэнд поступил несправедливо по отношению к вам?

— Почем мне знать, что они там считали.

— А сами вы что думали по этому поводу?

— Не повезло, да и все тут, — сказал Робинсон.

— Да, ну а все же?

— Я, например, считал, что неплохо знаю предмет.

— И несмотря на это он засыпал вас? Почему бы это?

— А почему бы вам не задать этот вопрос ему самому? — спросил Робинсон.

Вот тут-то и самое бы время объявить ему: “Потому что он мертв”, однако ни Мейер, ни Карелла не произнесли этих драматических слов. Вместо этого они внимательно наблюдали, как, щурясь от солнца, Робинсон поглядывает на них.

— А где вы были вчера примерно в пять часов дня, мистер Робинсон?

— А зачем вам это?

— Хотелось бы знать.

— А мне кажется, что это вас совсем не касается, — сказал Робинсон.

— Боюсь, что на этот раз вам придется предоставить нам судить, что нас касается, а что — нет.

— В таком случае вам лучше будет получить ордер на мой арест, — сказал Робинсон. — Если дело настолько серьезно, что…

— Никто ведь не говорит вам, что речь идет о серьезном деле, мистер Робинсон.

— Вы так считаете?

— Именно так, — Мейер помолчал и снова задал вопрос.