Мошенники

Следовательно, существует возможность того, что помимо самого Робинсона, на вашего мужа мог затаить обиду и любой другой студент за то, что ваш муж нанес существенный урон команде. Разве не так?

— Ничего не могу сказать. Он никогда не говорил об этом, кроме единственного раза.

— А никто из его коллег не вспоминал об этом?

— Насколько мне помнится, нет.

— Вы знакомы с кем-нибудь из его коллег домами?

— Да, конечно.

— И вы не можете припомнить случая, чтобы кто-нибудь из них упоминал о Берни Робинсоне или о том, что муж ваш не принял у него зачета?

— Нет, никогда ничего такого не было.

— Даже в шутку?

— Не было такого.

— А не получал ли ваш муж когда-нибудь анонимные письма с угрозами, миссис Лэнд?

— Нет.

— А телефонных звонков такого же содержания?

— Нет.

— И все-таки вы сразу же вспомнили о Робинсоне, когда я спросил у вас, мог ли кто-нибудь затаить обиду на вашего мужа.

— Конечно, вспомнила. Но это скорее всего потому, что Герби очень мучился из-за этого.

— Вы говорите, что это беспокоило его. Он сам говорил вам об этом?

— Нет. Но я-то уж знаю своего мужа. Если бы это не мучило его, он никогда вообще бы об этом не заговорил.

— Но он сказал вам уже после того, как поставил ему неудовлетворительную отметку?

— Да.

— А не можете ли вы сказать, сколько лет этому Робинсону?

— Нет, я не знаю этого.

— А кроме того, что Робинсон посещал семинары вашего мужа, вы еще что-нибудь можете сказать о нем?

— Нет, ничего.

— Следовательно, единственное, что вам известно, это то, что муж ваш не поставил зачет юноше, которого зовут Берни Робинсон и который посещал семинар вашего мужа по логике, а также играл за университет в бейсбол, правильно?

— Да, это все, что мне известно, — сказала Вероника.

— Большое спасибо вам за оказанную помощь, миссис Лэнд. Позвольте выразить вам…"

"— А еще я знаю то, что мой муж мертв, — сказала Вероника ровным, ничего не выражающим голосом.

* * *Университетский городок представлял собой как бы островок науки в напирающем со всех сторон море суровой практической действительности. И объяснялось это странностями и превратностями роста города. В те далекие годы, когда строительство университета еще только планировалось и едва начинало воплощаться в жизнь, окружавший его район считался одним из лучшим в городе.