Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

— Ни-ка! — ору, упорно догоняя внедорожник. — Ни-ка, блядь!..

Сначала подводит дыхалка, затем — одеревеневшие от холода ноги.

Красные стоп-огни скрываются за поворотом. Повернувшись, смотрю на детей, вылезших из машины.

Тиграна, кажется, сейчас пробьет на вселенскую истерику.

Еще раз смотрю на заснеженный лес.

В голове что-то пульсирует. Надеюсь, не мозг.

— Вот тебе и «фас», — хриплю, стирая снегом алую кровь с лица. — Вот и приехали…

Глава 29. Это кто здесь нормальный, а?..

Спустя три дня

Большие Вяземы, Подмосковье

— Не-на-ви-жу вас всех, — устало выдыхаю в потолок, украшенный лепниной.

Моя спальня — чертово царство комфорта и кричащей роскоши. Хотя, наверное, отчасти стиль будуарной уникален: мягкая кровать, обитая шелком, изысканный туалетный столик, в собственной ванной комнате — мраморная ванна и антикварная сантехника.

Рай для настоящей женщины!

Между тем с утра я занята делами абсолютно неженскими: пришлось придавить дубовую дверь банкеткой и комодом, купленными когда-то на аукционе антиквариата в Европе.

Каждый новый день в этом огромном подмосковном замке дается мне непросто. Раньше я бы убивалась по медицине, теперь появилось нечто большее… Нет ни одной минутки, чтобы я не вспоминала мэра Елкино.

Какой-то неведомой силой образ Кости врезался в мое девичье сердце и, кажется, не собирается его покидать.

Я страшно тоскую.

— Ника Венцеславовна, так нельзя. Вам надо поесть. Агафья приготовила ваш любимый клубничный мусс, — из-за двери слышится голос Тихона.

— Позови мне его! Пусть придет ко мне сейчас же! — дергаю ручку и рычу в образовавшуюся щель.

— Не могу. Они с Кабаном на охоте.

— С Кабаном на кабана. Какая гадость!.. А мне все равно. Пусть сейчас же придет, иначе я с собой что-нибудь сделаю! Звони!

— Не велено.

Ах так?..

— Значит, так, отмороженные! — взрываюсь, бросая в дверь позолоченный подсвечник. — Меня сюда по беспределу загребли, а я законы воровские знаю. Я вам такой кипиш устрою!

— Господь с вами, Ника Венцеславовна! — нервничает за дверью Тихон.

Удовлетворенно кивнув, потираю горящие щеки."

"«Ничего без грубой канители не понимают!» — вспоминаю любимые слова отца и взбираюсь на широкий подоконник.

Смотрю на заснеженный сад.

Величественный замок, окруженный холмами и старыми деревьями, выглядит как настоящая крепость.

Крепость, из которой ни за что не выбраться…

Третий день голодовки дается мне непросто.