Морозов. Книга 2

Я снял морду демона, явив свое лицо и парень ахнул.

— Мне знаком этот человек, — залепетал он. — Я видел его. Это ведь темный ведьмак! Верно? Теперь понятно, почему духи были так встревожены.

— Вы говорили о крике женщины, — иронично напомнил ему Пожарский.

— Я и сейчас слышу эхо ее плача, — насупился Ва Дим. — Молодой ведьмак обидел женщину, которую оставил в деревне. Она стенает и плачет. Я боюсь, что она уже неживая. И это ляжет проклятьем на плечи Морозова.

— Она была жива, когда я ее обидел? — участливо уточнил я.

— Или вы говорите, к примеру, об упырихе, которую я невежливо упокоил?

Фаро сглотнул и покосился на Рината. Но тот продолжал изображать любопытство.

— Не понимаю, — проворчал парень. — Если вы позволите мне взять вас за руку…

Я представил, как недоумок прикоснется ко мне. От этой мысли внутренне передернулся. Что не укрылось от внимания Барашкина. Он тут же хитро ощерился:

— Раз вам нужно…

— Нет, — добродушно улыбнулся я и выставил перед собой ладони. — Я боюсь, что этим смущу духов, которые помогают Фаро.

Если они кричали только в моем присутствии…

— Согласен, — торопливо закивал парень. — Мне не пристало касаться темного. Это может мне навредить.

Ринат с трудом скрыл разочарование и нехотя попрощался с претендентом.

— Что ж, эксперты решат, насколько близок был к правде Ва Дим Фаро. А что скажет нам княжич Морозов? Вы обидели девушку в Муроме?

— Об этом стоит спросить девушку, — я пожал плечами. — Мне кажется, что я был учтив и приветлив со всеми, кто жил по соседству.

Но я пристрастен и не могу быть объективным.

Вавилова едва заметно кивнула, явно одобряя мой ответ. Пожарский открыто усмехнулся и довольно громко проговорил:

— Кто из нас не обижал девушку, когда сбегал от нее поутру.

— Иван, — шикнула на него Марья, но в ее глазах скользнуло лукавство.

Климов посмотрел на часы и вздохнул. Уточнив:

— Долго еще? Сколько там еще этих одаренных?"

"Одаренных с приставкой «особо» было немало. Но запомнились они не все. Лишь некоторые запали в память.

Одна из них была дородная бабища, называющая себя шаманкой. Она обладала громким голосом, была увешанная небольшими колокольчиками поверх широченного платья. Баба неожиданно бойко скакала по площадке и умудрилась свалить осветительный прибор. После чего получила выговор. Но это не сбило с нее боевого настроя. Женщина заявила, что во мне сидят две души мужская и девичья, при этом одна позаимствованная у моего близнеца, погибшего после родов.