Молот Пограничья. Книга II

И тихо, чуть ли не шепотом спросил: — Может, останешься? Вряд ли мы справимся без тебя."

"Катя вздернула носик, но отказываться, конечно же, не стала. И через несколько мгновений мы уже в четыре руки лазали во внутренностях Пальцекрыла, вытягивая наружу один модуль за другим. Древние технологии не спешили раскрывать свои тайны, однако стоило мне понять принцип — работа пошла втрое быстрее.

— Так… Поднимайте броню, судари, — скомандовал я, отцепляя последнее соединение. — Кажется, на этот раз все.

Рамиль с Василием дружно закряхтели, и кресбулатовые доспехи Пальцекрыла взмыли в воздух.

— И всего-то? — Жихарь покачал головой. — Вот уж не думал, что эта страхолюдина внутри такая… жухлая.

Провода, трубки, когтистые нижние конечности, забавно раскорячившиеся в стороны, как лягушачьи лапы, несколько увесистых блоков, остатки металлических сегментов брюха где-то под ними — и все.

Но именно здесь — здесь, а не в доспехах, могучих крыльях или зубастой пасти с плазменной пушкой — и скрывалась истинная мощь древней машины. Я скорее почувствовал, чем сумел взглядом отыскать среди блоков нужный — правда, пока скрытый под тем, что можно было с некоторым допущением назвать ребрами.

— Помогите перевернуть. — Я осторожно взялся за какую-то выступающую деталь, которая казалась достаточно прочной. — Раз, два, взяли…

Раздалось нестройное кряхтение, и змееобразное туловище автоматона перекатилось с условного живота на спину, рассыпая по полу висевшие на проводах мелкие модули. Я протянул руку и коснулся кончиками пальцев продолговатой конструкции, в которой пряталось сердце машины, защищенное неожиданно толстыми стенками корпуса. Внутри металла почти не было, но основной управляющий модуль Древние все же не поленились защитить кресбулатом.

— Здесь. — Я ткнул пальцем в слегка выступающую кнопку на поверхности, и тонкие блестящие пластины с тихим жужжанием разъехались в стороны — прямо как диафрагма фотоаппарата. — Вот он.

— Красота-то какая… — едва слышно прошептал кто-то у меня над ухом — кажется, Иван. — Даже трогать жалко.

Жив-камень переливался всеми цветами радуги, озаряя мои пальцы тусклым светом.