Молот Пограничья. Книга II

Вулкан отозвался на «тварь» недовольным ворчанием, и гридни дружно отодвинулись, сгрудившись втроем у борта. По серой шкуре пробежали крохотные искорки, но на этом иллюминация закончилась: даже если волк еще и не научился понимать команды, то мой настрой улавливал безошибочно.

И уже сообразил, что я вряд ли буду в восторге, если он вдруг начнет полыхать мощью аспекта в кузове грузовика по соседству со штуцерами, патронами и прочей ценной добычей — не говоря уже о людях. Мне Огонь разве что слегка повредил бы одежду, однако остальные пассажиры магией не обладали.

И всю дорогу от горчаковской вотчины поглядывали на Вулкана если не с подозрением, то с осторожностью — уж точно. Создание, подобных которому гридни наблюдали обычно через прицел штуцера, внушало…

В общем, внушало — тем более, что со дня нашей первой встречи зверь успел еще вымахать, и теперь напоминал не щенка с неуклюжими большими лапами, а таежного хищника — разве что еще не набравшего веса и полной силы.

— Это ж какой он вымахает? — Жихарь будто прочитал мои мысли.

— Сто пятьдесят? — усмехнулся я. — Больше.

Моих познаний пока еще не хватало разобраться в рангах наделенных аспектом волков — и даже одного вполне конкретного волка. Но общую закономерность я уловил: местное зверье явно изрядно подрастало с годами, особенно если имело возможность периодически кушать себе подобных.

А Вулкан еще и подпитывался от моего контура — так что имел шансы годам этак к двум-трем превратиться в самую настоящую машину смерти. Куда крупнее и опаснее даже вожака стаи, которого я прикончил, когда приехал в Ижору знакомиться с соседями.

— Куда уж больше? — тихо проговорил Седой. — Я вот думаю — зря вы его взяли, Игорь Данилович. У волка и силы побольше, и нюх такой, что собакам не снилось даже, но это ж дикий зверь! Его сколько не корми — все равно в лес смотрит.

— Ага. Вот и я говорю — удерет. — Василий покачал головой. — Или еще хуже — во всем Отрадном кур передавит. Хищник!

Вулкан недовольно покосился на отца с сыном, но от комментариев, конечно же, воздержался. Даже умей он говорить — пожалуй, все равно промолчал бы. Я мог только догадываться, откуда в огневолке взялось то, что у людей обычно называется «достоинством», но зверь явно умел себя вести.