Молот Пограничья. Книга II

— Я это тоже слышала, — тихо проговорила Елена. — В Тосне. Что плохая примета — у реки хоронить. А если вдруг на том берегу в Тайге человек умер, то его никак нельзя оставлять. Обязательно вывезти надо, и быстро. А уж если никак не получается, то закопать на два метра. И в голову серебряный гвоздь забить.

— Ну, это уже сказки, конечно, — проворчал Горчаков. — Где ты в Тайге гвоздь возьмешь, да еще и серебряный? Пули из штуцера хватит. Или просто голову отрезать.

Судя по интонации и выражению лицу — пасмурному и суровому, как небо в дождливый день — старик знал, о чем говорил.

Впрочем, ничего удивительного. Даже сейчас, когда у Пограничья почти не осталось ни автоматонов, ни древних и могучих тварей, Тайга все равно была опасным местом. И люди наверняка гибли там каждый год. Вольники — или кто-то из княжеских дружин. И если уж это случалось далеко за рекой, и поблизости не оказывалось машины…

— А если не отрезать? — поинтересовался я. — Что тогда?"

"— А тогда, Игорек, ничего хорошего.

— Это из Друцких, получается? — Елена обернулась. — Я и не знала, что у Матвея Георгиевича брат есть… Был, то есть.

— Был, — кивнул Горчаков. — Александром звали. Сгинул парень. Только не насовсем… Через два года вернулся.

— Вернулся⁈ — хором переспросили мы с Еленой.

— Ага. Метра три ростом, голова — что твой котел, а зубы острые, как бы не вот такие — каждый! — Горчаков поднял руку, показывая два пальца, сложенные вместе. — Его только по рыжим волосам и узнали, когда охотники под Сиверском застрелили.

— Под Сиверском? — Я вспомнил карту в отцовском кабинете. — Так это ж от Тайги километров десять, не меньше!

— Двадцать с лишним. Видать, только ночами шел княжич… Будто домой возвращался. — Горчаков мрачно усмехнулся. — Мы потом уже узнали, что и у Зубовых, и у Друцких в вотчине люди пропадали.

— Получается, их Александр, — поморщился я, — того… Скушал?

— А кто еще? Явно не на траве такой здоровый отожрался.