Моя. Твой. Наши

Заодно не мешало бы извиниться и сделать кое-что ещё, что я вынужденно откладывал.

Заглянул в кроватку сына, и сердце упало в пятки. Кроватка пуста. Первая рациональная мысль – его взял Данька. Но она тут же ушла, потому что тихо, не разбудив меня, Данька не смог бы взять Стасика, ибо брат передвигается в пространстве, как слон в посудной лавке. Да даже если бы у него получилось тихо и незаметно взять Стасика, он бы всё равно уже раз двести разбудил бы меня, чтобы задать кучу вопросов о том, что Стасику есть, что пить, как и когда менять подгузник.

Я резко встал на ноги, пробежался глазами по комнате и, на всякий случай, посмотрел под подушками и одеялом, прикинув, что мог взять малого к себе в кровать. Ничего. Пустота.

Быстрыми шагами вышел из комнаты и застопорился в прихожей, услышав тихий женский смех.

- Какого…?! – выронил я тихо и теперь уже медленно подкрадывался к кухне, где слышались тихие голоса, будто сладкая парочка шепталась.

Вышел из-за угла и первое, что я увидел - чуть взлохмаченная Лера, накрывая губы ладонью, смеялась и шутливо шлепнула моего брата по плечу.

Какого хрена он в одних трусах?!

Стасик сидел на своём стуле и самозабвенно размазывал какую-то кашу по лицу, пока эти двое мило ворковали.

- Доброе утро, - произнес я немного хриплым после сна голосом.

«Сладкая парочка» сразу подобралась, но улыбочки никуда не спрятала. Зато, наконец-то, обратили на меня внимание.

- Доброе утро, Никита.

- Говорил же, Лер, что ты громко ржёшь, - ехидно подметил брат, которого я специально оттеснила подальше от Леры, буквально втиснувшись между ними.

- Оденься, - брякнул я ему первое, что пришло на ум и что меня бесило.

Даже я, блин, в штанах хоть и без футболки!

- Не ревнуй, - хохотнул Даня. – Я только твоя.

И, смеясь, ушёл в свою комнату.

Наливая себе тоже кофе, я глянул на часы на микроволновке и обомлел, увидев, что всего шесть утра.

Если Лера с Даней не спали всю ночь… Я убью обоих.

- Стасик недавно проснулся. В хорошем настроении, кстати, - начала говорить Лера, пока я пытался унять абсолютно нерациональную злость на брата. – Я приготовила ему кашу на воде. Дала все лекарства. Температуры нет. Ты-то хоть смог выспаться?

Я ей по гроб жизни обязан.