Моя неидеальная женщина

— устало выдохнул, чеканя твёрдые шаги по каменной дорожке в сторону дома.

Свет в бассейне погас, как по мановению волшебной палочки. Нас окутала ночь. Лунный свет заплясал лёгкой рябью на воде, покрывая озорными бликами наши сплетённые тела. Ощущения в тёплой воде непередаваемые. Опомнившись, отстранился первым, судорожно втянув ртом воздух. Смотрю в её тёмные и пьяные омуты, освещённые бликами луны, и тону в них окончательно, не в силах дышать — не то, чтобы пошевелиться. Чудом остался жив. Для неё. Для нашей маленькой семьи.

..

— Как же я соскучился по тебе, маленькая... — шепчу, едва касаясь её горячего дыхания своим ртом. Глазами ловлю каждую эмоцию на её лице. — Как же я люблю тебя, девочка моя... — целую нежно прохладный нос. — Хочу тебя, любовь моя, как никогда ещё не хотел... Как безумец хочу... Сейчас...

Глава 18. Эмоциональный «Откат» Визуализация.

Эмоциональный «Откат»

Ася.

Диму трясёт, словно от лихорадки. Касается моих губ жадными короткими поцелуями, кусает их, втягивает в себя.

Отстраняясь, ловит в моих глазах реакцию. Я не противлюсь, сопереживая ему. Он с благодарностью возвращается к тем же действиям. Снова и снова терзая мой рот. Грубые ладони хаотично скачут по моему телу. То сдавливают грудь, то скользят по рёбрам вниз, к животу, к ноющему лону, перебираются на ягодицы, хватают за бёдра. Пальцы с силой впиваются в кожу, затем гладят её, успокаивая, заставляя тело дрожать и разгораться огнём из-за откровенных ласк.

— Ася... маленькая моя.

.. — раздаётся хриплое рядом с ухом.

Следует укус. Ещё один и ещё. Шея горит от его зубов. Едва контролируя ситуацию, Дмитрий усиливает напор, прижимая меня к стене. Становится диким, наглым, требовательным. В мужчине закипает страсть. Удовольствие стоном срывается с моих губ, растворяется в поцелуе: глубоком, неистовом, отбирающим в лёгких последний воздух. Едва не задыхаясь, отрываемся друг от друга, соприкасаемся лбами. Глаза в глаза. Пьяные. Красноречивые. Обезумевшие.

Вода усиливает ощущения, обостряя чувства настолько, что больше оба не желаем сдерживаться, испытывая острые грани драйва.

Под звуки разлетающихся брызг на мне рвутся тонкие кружевные трусики, шлёпают о плитку где-то рядом. Расстегнув пару пуговиц, Дима обнажает торс, рывком снимая с себя рубашку. Обезумевшая, тянусь дрожащими руками к ремню. Нервно шарпая намокшую полоску затвердевшей кожи, наконец справляюсь с ней, вытаскивая её из железной пряжки.