Моя чужая женщина

– Что именно?

– Познакомить вас.

– Ты говоришь загадками, мне это нравится.

Арина кутается в шарф, это одна из немногих вещей, что она купила за все то время, что со мной, а я предлагал много, я могу себе это позволить. Были еще зимние ботинки, пара футболок, простое белье и разные женские штучки, они не в счет.

И вот этот яркий оранжевый шарф сейчас закрывает половину лица, в глазах блеск и интерес.

– Это женщина или мужчина? Нет, не говори, я сама. Это девушка – та самая, что ты держишь взаперти под охраной, она звонит, а ты нервничаешь, психуешь и уходишь говорить в другое место.

– Верно. И ты все понимаешь.

– Твоя бывшая? Нет, с бывшими так долго и терпеливо не разговаривают."

"– Это моя дочь, Алена, она прилетела сюда по ошибке, говорит, любовь у нее, но немного посидела, подумала, теперь летит обратно в Лондон.

– Сколько ей лет?

– Восемнадцать. Ее мать живет с мужем там же, а Алена учится в частном колледже.

– Значит, время ссылки вышло, птичка летит на свободу?

– Примерно так и есть.

Улыбаюсь, она говорит простые, но очевидные вещи, моя птичка летит на свободу, но крылья она расправит еще не скоро.

– Но это ведь только видимость свободы?

– Верно.

Ответил слишком резко, но я лучше знаю, что нужно моей дочери – что и кто. Арина больше ничего не спрашивала, долго смотрела на меня, потом в окно, на дороге снежно и пробки, совсем скоро Новый год, через каких-то две недели.

В здании аэропорта многолюдно, Вадим сказал, что Алена ждет у зоны регистрации, аккуратно взял Арину за руку, она не сопротивлялась, шла за мной.

– Папа, ну, сколько можно тебя ждать? Я уже вспотела и хочу пить, Вадим, купи мне водички.

– Алена, тебе не идет так себя вести, прекрати кривляться, и Вадим тебе не нянька.

– Разве? Я думала, что вся твоя охрана мне родней тебя, потому что они рядом, когда это надо, а у тебя дела постоянно.

– Все сказала?

– Нет.

– Познакомься, это Арина. И будь, пожалуйста, приветливее.

– Арина? А Арина – она кто?

– Алена!

Нарастает напряжение, моя рыжая девочка молчит, лишь внимательно рассматривает дочь, нет смущения и неприязни лишь интерес.

– Боже мой, какие люди! Тихон, ты улетаешь? А вот это зря, у нас начинаются великие дела.

Савелий, как вообще он тут оказался? То до него не дозвониться, то появляется как черт из табакерки. Такой свежий, бодрый, в одном костюме, за спиной водитель с дорожной сумкой и загорелая блондинка.