Моя чужая женщина

Стас, нарушая все правила, через дворы объехал пробку, еще пять минут – и мы на месте – у «прекрасного» отеля, напоминающего клоповник, с названием «Айдар».

В том году здесь один наркоман убил проститутку, деньги нужны были, помню тот случай. Капитан Миша Кобзев рассказывал в подробностях, еще на меня наезжал, что я порчу ему все показатели и повышаю статистику по району.

– В каком номере?

– Семнадцать. Мне с вами, Тихон Ильич?

– Нет, позвони в офис, узнай, как там моя гостья, мы скоро будем.

Открыв дверь ногой, захожу в холл, накурено так, что дышать нечем.

Ударяю кулаком в дверь с номером семнадцать, без особых усилий замок ломается, Алена смотрит испуганно, сидит в кресле, в руках телефон.

– Папа!?

– Папа! Прикинь, твой папа? Который оплачивает сраный колледж в сраной Англии, чтоб его дочурка получала образование и не висела на шее у мужиков, как ее мать, а была самодостаточной личностью.

Алена встает, откидывает за спину распущенные волосы, смотрит с вызовом, поджимает губы, сейчас что-то будет. Не видел ее полгода, соскучился, а она мне такие выкидоны выкидывает.

– Я уже взрослая, мне восемнадцать лет, я сама вправе решать, где и с кем мне быть. У меня есть парень, и мы хотим быть вместе. У нас любовь. У нас чувства! Хотя, кому я говорю? Тебе не понять.

Господи, за что мне все это?"

"– Не знаю, как у него, а у тебя будет сегодня порка. Быстро собрала вещи – и на выход. И не заставляй меня ровнять с землей это место.

Аленка знает, что меня лучше не злить, смотрит полными слез глазами, топает ножкой. Вот как я могу отдать ее какому-то мужику? Ей восемнадцать, какая нахрен любовь? Только через мой труп.

– Папа!

– Еще слово, и я узнаю, что там у тебя за любовь, и вырву ему ноги. Я ведь сделаю это, ты знаешь.

Я хоть как узнаю, кто это, и, конечно, вырву ему все что можно вырвать.

Глава 13

Арина

– О, соседка, привет. Как жизнь молодая, а половая?

– Все отлично, Иван Степаныч, как у вас?

Мой веселый алкаш-сосед считает, что у него очень смешные шутки, но стоит на него посмотреть, и хочется не смеяться, а плакать. Но он не выделяется из общей серой массы всего дома и района.

Здесь все такие – запитые, опухшие, перебивающиеся случайными заработками или едва сводящие концы с концами.