Моя чужая

— А не то сменю внутреннего джентльмена на развязного подвыпившего мужчину сегодня ночью, и спать будешь в моих объятиях, — с улыбкой произнес Захар.

— Тогда мне придется… — выбралась я из объятий Захара и повернулась к нему лицом, — попросить помощи из соседней комнаты Андрея… чтобы спас меня от обезумевшего тебя.

Я хихикнула и сама себя не узнала от произнесенных слов. Неужели несколько бокалов спиртного, что мне давал Захар для «расслабления», так подействовали?

А вот Захар нахмурился. Он смерил меня таким пронзительным взглядом, от чего вмиг затихла и прислонилась к его груди головой.

— Девочка, ты боишься? — он поднял мое лицо за подбородок, вглядываясь в мои черты, — я трезв, как стеклышко, и не причиню тебе вреда, — улыбнулся он.

Я кивнула и предприняла попытку встать с дивана. Хотелось прогуляться или, например, вообще доесть еще не начатое яблоко.

— Ярослава, — схватил меня за руку, не позволяя уйти, — сегодня ночью я, как и обещал, лягу на полу. Не бойся, я не трону… пока сама не захочешь.

"

"Я промолчала, и Захар с сожалением отпустил меня, я же направилась в столовую, чтобы перекусить и отвлечься от всех мыслей. Взяв со стола небольшую плитку шоколада и схватив стакан с соком, я подошла к окну и уставилась в него. Было так темно на улице, и только внутренние фонари немного освещали двор, а дальше, за высоким забором, был темный-темный лес. Из гостиной доносилась музыка, веселье бурлило в поздний вечер через край, и мне от этого веселья тоже достался лакомый кусочек радости.

Мне было хорошо на этом вечере, я уже более открыто общалась со всеми парнями, понимала их шутки и тоже включалась в разговор. И реакция Захара, честно сказать, меня удивила, но в то же время подарила какое-то томление в груди. Он меня ревновал, хотя я к этому совсем не стремилась, но он был ревнив. И в этом признался. Наверное, он хотел упомянуть какие-то случаи из жизни с Леной, но не стал ворошить прошлое. Просто сказал, что очень ревнив. Я тогда сделала вид или просто не захотела верить в очевидное, когда он собственнически закинул мне руку на плечо во время наших молчаливых переглядываний с Андреем. Надо было сразу понять его чувства, как только он прилюдно обнял меня, притянул к себе и начал выяснять отношения — это было менее приятным, но он признался о своих внутренних ощущениях и даже признал свою вину. А я просто мирилась, пыталась понять его внутренние переживания, и они были вполне обоснованы.