Мой злодей

Оказалось, что он идет рядом!

Нет, нужно немедленно стереть с лица это ошеломленное выражение! В конце концов, она уже виделась и разговаривала с ним. Совершенно не обязательно, чтобы он знал, какое впечатление он на нее производит! Что же до его внезапного появления… наверняка он ждал, когда выйдет Элизабет. Может, он и не проводил с ней весь день?

При этой мысли настроение Ребекки немного улучшилось.

И все же она не верила, что он искал с ней встречи.

— Вздор, — бросила она, продолжая шагать по коридору. — Если вам так уж понадобилось поговорить со мной, могли бы постучать в дверь.

— Нет. Это не выход.

— Почему?

— По той же причине, по какой вчера нам не стоило танцевать больше одного танца. Из-за злых языков.

А вот это весьма сомнительно! Он так привык обольщать женщин, что окружающие уже привыкли к его победам. Скорее всего просто не хотел, чтобы об этом узнала Элизабет. Вполне вероятно, именно поэтому она на него рассердилась и упрекала за вчерашний вальс с Ребеккой.

В конце коридора она свернула за угол.

Пытаясь не выдать себя, она спросила:

— Это очередной допрос? Или те самые предостережения и угрозы, о которых вы упоминали?

Вместо ответа Руперт преградил ей дорогу. Ребекка не сразу сообразила, что нужно остановиться, и поэтому столкнулась с ним. Именно этого он, по всей видимости, и добивался. Ребекка отступила, а Руперт ловко поймал ее в импровизированную ловушку: загнал к стене и уперся руками по обеим сторонам от ее плеч.

Она сразу вспомнила вчерашний вечер. Почти точно так же он стоял перед Элизабет. Очевидно, это вошло у него в обычай. Подобная поза дает больше возможности флиртовать с женщинами. И многие из них, возможно, приходят в восторг. Но только не она!

— Почему вы молчите? — спросил Руперт. Его лицо было так близко, что Ребекка ощущала теплое дыхание на своей щеке. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Ну что, Бекка? Кошка украла ваш язычок?

Ребекка вдруг поняла: он привык, что женщины теряются от его дерзости и не реагируют так быстро и возмущенно, как следовало бы.

Ребекка не придумала ничего лучшего, кроме как выдавить:

— Не зовите меня так.

— Значит, вы не Ребекка Маршалл?

— Ребекка, но мы недостаточно долго знаем друг друга для подобных фамильярностей.

— Снова изображаете негодование, радость моя? — рассмеялся он.