Мой злодей

Несколько минут прошло в молчании, прежде чем она небрежно заметила:

— Вчера вечером я видела Элизабет с необычайно красивым молодым человеком. Он даже напомнил мне ангела — своей внешностью, разумеется.

— Забавно слышать это от вас, — хихикнула Эвелин. — Дамы прозвали его святым. В шутку, разумеется, потому что святости в нем ни на грош! Просто это игра слов! Видите ли, его зовут Руперт Сент-Джон.[1]

Ребекка понимала, что на этом следует остановиться. Она узнала, что он не солгал. Но у нее накопилось столько вопросов о нем, что она просто не смогла сдержаться.

— Не прикидывайтесь скромницей, — упрекнула ее Эвелин. — Я видела, как вы с ним танцевали. И Элизабет тоже. Господи, как она ревновала! До чего же она глупа, воображая, что он будет ей верен! Ведь Сент-Джон сам сказал, что обожает разнообразие! Да-да, это его слова!

Вот как? Значит, он действительно гоняется за каждой юбкой?

— Так он флиртует со всеми без разбора?"

"— О Господи, конечно! Даже со мной!

— Это его вы должны были отвлечь поцелуями? — предположила Ребекка.

— До чего же вы проницательны, Бекка! — усмехнулась Эвелин. — Да, Сара хотела узнать, серьезно ли он интересуется Элизабет, тем более что последнее время его часто видели в ее обществе. Вот только не понимаю, почему бы ей самой не спросить. Насколько мне известно, они друзья.

Вот как? Они с Сарой друзья? Неудивительно, что он знал, в каком дворцовом крыле она живет!

— И когда вы спросили, ухаживает ли он за Элизабет с серьезными намерениями, он ответил, что любит разнообразие?

— Именно.

Тон у него был шутливым, но, учитывая, сколько женщин перебывало в его постели, я ничуть не сомневаюсь, что он сказал правду. Мои надежды рассыпались в прах. Клянусь, он ни к чему не относится серьезно, не говоря уже о женщинах. Поэтому позвольте мне сделать доброе дело, предупредив вас: вполне естественно, что вы находите его обворожительным. Как все мы. Вы солгали бы, утверждая, что не испытываете к нему некоторого влечения. Тут нет ничего удивительного: этот человек божественно красив. Только не сделайте той же ошибки, что сделала Элизабет: не принимайте всерьез его ухаживания.

— Я запомню, — улыбнулась Ребекка.

— Он может быть невероятно дерзким, — неодобрительно прошептала Эвелин. Судя по румянцу, вспыхнувшему на щеках, она тоже стала объектом этой дерзости. — Пусть это не станет для вас большим потрясением.

— Как стало для вас?

Эвелин печально вздохнула:

— Он обращается одинаково со всеми женщинами: будь то леди или судомойка.