Мой злодей

Ты по крайней мере предупредил тетю Джулию, что я здесь поживу?

— Забыл упомянуть об этом, дорогая, — признался Рейфел, садясь. — Но я уверен, что она этого ожидала, поскольку ты прожила здесь весь прошлый сезон и решила продлить мучения родных, не выходя замуж.

— Я н-ничего подобного не делала! — воскликнула Аманда, заикаясь от негодования.

— Как, ты больше не ноешь из-за свого затянувшегося девичества? Рад это слышать!

— Где твоя жена? — рассердилась Аманда. — Ты злоупотребил гостеприимством хозяев.

— Я тоже так считаю, — кивнул подошедший Руперт.

— Сдавайся, старина, — хмыкнул Рейфел. — Ты вступил в ряды семейных мужчин, так что все наши маленькие перепалки теряют смысл. Что же касается дам, дорогая сестрица, они отправились наверх, чтобы найти Ребекку и решить, какую из комнат можно превратить в детскую.

— По-моему, это немного преждевременно, — удивилась Аманда.

— Вовсе нет.

— Господи, сколько же времени вы скрывали свой брак?

— К сожалению, недостаточно долго, — буркнул Руперт, закатывая глаза.

Ребекка метнула на мужа странный взгляд. В его устах все звучит так, словно они хотели немного побыть наедине, прежде чем сообщить семье «хорошие новости». Она предпочла бы правду. Но правда была так неприятна, так постыдна, и… она боялась, что сейчас снова заплачет.

— Должно быть, меня искали, когда я была на кухне. Пойду посмотрю, как там дела, — поспешно пробормотала она. — Извините…

Второй раз за день она вылетела из гостиной. Но Руперт последовал за ней. Не в силах выносить его присутствие, она резко обернулась:

— Что на этот раз?

Увидев, что горничная уже убирает осколки тарелки, он взял жену за руку, повел в кабинет и негромко предупредил:

— Совсем ни к чему говорить всей семье, что этот брак заключен в аду.

Он уже сказал это при встрече с Амандой. И не признался Рейфелу с Офелией, что с их браком не все гладко. Но как можно скрыть это, если они не могут оставаться в одной комнате, не затеяв при этом ссору?

— Что ты предлагаешь?

Руперт раздраженно вздохнул.

— Ты прекрасная актриса.

Оскорбление и оливковая ветвь — и все это не переводя дыхания. Нет. Он не предлагает перемирие. Все это притворство. То самое, в котором ему нет равных.

Она едва не рассмеялась.

— Почему ты просишь об этом? Ведь через три месяца наш брак будет расторгнут.

— Потому что ты оказалась в этом доме. Потому что уже объявила о своем замужестве, хотя я велел тебе не делать этого.