Мой злодей

— Почему так долго?

— Потому что похитили один или два ящика, так, чтобы кражу не заметили сразу.

— А наши войска находятся в стольких странах, так что винтовки могли быть присланы откуда угодно, — догадалась Ребекка.

— Совершенно верно, — кивнул Руперт. — Но путь заканчивается в Ле-Мане, по крайней мере мы на это надеемся. Вора в Англии наконец поймали и убедили назвать имя человека, который его нанял.

— Значит, французы действительно пытаются вернуть потерянные в Индии земли, не выдавая, однако, своих намерений?

— Неплохая мысль, Бекка, но нет.

За этим преступлением предположительно стоит некий Сэмюел Пирсон. Однако нам нужны более веские доказательства, чем слово грабителя. Правда, у Пирсона есть мотивы. Он второй сын небогатого английского лорда. Аристократ без титула. Купил офицерский патент и большую часть военной карьеры проделал в Индии. Там его выгнали из армии за какие-то сделки с индийскими солдатами-сипаями, которые находились под его командой.

— Это, кажется, местные жители, из которых состоит почти вся индийская пехота, не так ли?

Руперт с уважением взглянул на Ребекку и кивнул:

— Вижу, у тебя был прекрасный учитель.

— Наставник, — поправила она. — Мама не отпустила меня в пансион. Но да, он много путешествовал и любил делиться со мной впечатлениями.

— Твоя мать позволила тебе изучать столько разных предметов? — с любопытством спросил Руперт.

— Не просто позволила, но поощряла. Отец умер, когда я была маленькой, и мать воспитывала меня, как считала нужным.

— Интересно. Весьма радикальный подход к воспитанию дочери.

Впрочем, она не первая вдова, которая немного помешалась на вновь обретенной свободе. Моя мать вела себя точно также, когда овдовела, правда, в отношении себя, а не детей.

По сходням стали поочередно сводить лошадей, и Руперт, извинившись, пошел помогать. Гавань не была так уж велика, и Ребекка удивилась при виде суденышка, снабженного лебедкой, которое подошло к борту «Мерхаммера» для того чтобы разгрузить наиболее тяжелые грузы. Первым на пристань опустили экипаж Руперта.

Лошадей запрягли, и Руперт проводил Ребекку к экипажу, усадил, а затем сел напротив. Широкие сиденья экипажа были обтянуты темно-коричневой кожей, планки пола — покрыты лаком. На окнах висели занавески плотного шелка — словом, это была настоящая карета аристократа, не кричащая, не раззолоченная, но очень добротная.

— Держись, — предупредил Руперт, откидываясь на спинку сиденья. — Я велел кучеру гнать во весь опор, а он умеет выполнять приказы.