Мой темный Ромео

Затем, как раз когда я собирался упасть на колени и умолять ее отсосать мне, она открыла свой сжатый рот, накрыла мой член и сделала долгий, жадный сосок.

Ебать.

Блядь, блядь, блядь, блядь.

Все мои хорошие манеры вылетели за дверь, когда Даллас обслуживала меня перед моим окном. Я положил одну руку на стекло, а другой запустил в ее пышные каштановые волосы, пока она пыталась завладеть мной все больше и больше.

Она все время издавала счастливые звуки, сводя меня с ума, до такой степени, что я знал, смущенно, что мои колени подкосятся, и я кончу, как малолетний ребенок через десять секунд, если она не остановится.

Я дернул ее за волосы, отказываясь терять лицо.

— В мою кровать.

В мою кровать?

О чем, черт возьми, я ей говорил? Ни одна женщина не входила в мою постель после Морган – и не случайно.

Восприняв это как приглашение, которое бывает раз в жизни, Печенька вскочила на ноги и кинулась к моему матрасу. Этот поезд ушел со станции, и у него не было тормозов.

Я толкнул ее, так что она распласталась на моем одеяле, положив голову на две мои подушки. Забравшись на кровать, я обхватил ее бедрами, схватился за изголовье и поместил свой член перед ее ртом.

Она смотрела на меня с чистым восторгом. Я пытался наказать ее, а она, по правде говоря, собиралась просить секунды.

Невероятно.

— Сейчас я собираюсь трахнуть твой умный рот, Печенька.

Любая другая женщина, по крайней мере, остановилась бы, чтобы подумать об этом. Восемь дюймов в длину при шестидюймовом обхвате – не детская игра.

Но Печенька просто широко открыла рот.

— Хорошо!

Я врезался в нее, попадая ей в горло. Она издала задыхающийся звук. Ее глаза слезились."

"Секунду я изучал ее, не двигаясь, ожидая, что она оттолкнет меня. В фирменном движении Печеньки она схватила меня за задницу, притягивая ближе к себе.

Как только она привыкла к размеру в своем рте, она посмотрела на меня из-под темной завесы ресниц. Волнение вырвалось из ее глаз.

Мое сердце билось так быстро, что я думал, оно вырвется из артерий и упадет в небытие.

Я вытащил, затем снова врезался в ее рот.

Затем снова.

И опять.

И опять.

Вскоре я безжалостно трахал ее рот.

Без заботы о нашем окружении.

Не заботясь о том, что при этом я дал ей все, что она хотела.

Пружины матраса скрипели. Даллас стонала, дополняя мои ворчания. Шум окутывал каждую поверхность. И все же я не был и вполовину так возбужден, как обычно.