Мой сводный хулиган

Эдик симпатичный, весёлый, заботливый. Он нравился всем девушкам, которых я только знаю. Даже Ритке."

"Просто… это я такая переборчивая, видимо. И это плохая черта.

Но так или иначе, мне не стоило давать ему надежду на что-то большее, следовало прекратить наши отношения. Так будет честно.

– Ага, – Ритка саркастично повела бровью, но споры на тему оставила.

Она высушила руки, и мы вышли из уборной, снова направившись в зал клуба, где нас ждал Эдик и должен был приехать его друг.

– Андрюха не сможет приехать, – Эдик с сожалением посмотрел на нас, когда мы вернулись с Ритой к столику.

– Эх, – тяжко вздохнула Ритка и плюхнулась на стул.

Мы договаривались погулять сегодня вчетвером. Точнее, Эдик звал только меня, но мне не очень хотелось идти с ним вдвоём, поэтому я позвала Ритку, а Эдика попросила пригласить своего друга, о котором он мне рассказывал.

Но в итоге, мы втроём и остались. Эдик и Рита были расстроены, а я, признаться, не особо. Хотя прекрасно понимала, что это было эгоистично.

– Коктейли будете? Пойду закажу.

Эдик пошёл к бару, и мы с Ритой остались за столиком вдвоём.

– Я бы уже потанцевала, – она долго унывать не умела, поэтому быстро перестроилась и решила, что вечер даром всё равно пройти не должен. – Сейчас по мохито и вперёд!

Ритка вытянула руки вверх и качнулась плавно. Вышло красиво, даже если учитывать, что она сидела. Я, к сожалению, такой пластичностью похвастаться не могла, хотя и пыталась ходить и в танцевальную студию, и на гимнастику когда-то.

– Ой, кстати, а то не тот красавчик с футбольной команды твоего отца? – её взгляд задержался где-то сзади меня и ярко вспыхнул.

Я обернулась и… почувствовала в груди тупой удар. Да, Пётр, о котором говорила Рита, там действительно был в компании ещё двух футболистов и каких-то девушек. А ещё там был Артур.

Они сидели на балкончике на полуторном этаже. Веселились, явно выпивали, если судить по бутылкам на столе. Рука Артура лежала на спинке дивана за спиной какой-то рыжеволосой девушки, а сама девушка наклонялась и что-то говорила ему прямо на ухо.

Месяц нашей молчаливой холодной войны. Месяц пустоты внутри меня. Это оказалось сложнее, чем я предполагала. Это оказалось куда больнее – делать вид, что мне плевать на него, что он пустое место, что его попросту для меня не существует.

“Доброе утро” – за завтраком при родителях.

“Доброй ночи” – вечером в гостиной тоже при родителях.

А когда выходило так, что дома мы оказывались одни – молчание.