Мой орк

А сейчас на него давят все – старейшины, воины, катаганы на пороге войны с людьми, в конце концов. Вместо слез лучше бы оказала поддержку Фаргару, глядишь, он бы узрел в тебе мудрую женщину, а не дуру капризную. Эта бушта сидит да помалкивает, мужчинам нравятся молчаливые самки. Но Фаргар истинный катаган, он не свяжет судьбу с отродьем человеческим, а вот другую орчанку выбрать может, если ты не перестанешь закатывать истерики. Это большая честь, стать женой вожака, Ранета.

Но Ранета осталась при своих мыслях. Это еще мать не видела, как Фаргар выступил против старейшин.

А вожак тем временем доехал до перевала, после взобрался повыше. Надо было выпустить пар, успокоиться. Орк смотрел на деревню с высоты, слушал ночной ветер, что завывал в камнях. Тайли сегодня все верно сказала, своей нерешительностью он только мучает ее, да и себя.

Утром следующего дня еще до восхода в шатер пленницы пожаловал Шигатан вместе со старой орчанкой. Тайли тут же поднялась, сердце ее заколотилось как сумасшедшее, девушка смотрела с испугом то на одного, то на другую.

– Не бойся, – произнес орк. – Я привел к тебе нашу повитуху, зовут ее Магура.

– А зачем… повитуху? – так и села обратно на койку.

– Ты будешь среди невест на празднике Дакены, и тебя выберет один из мужчин. У тебя уже были мужчины? – прищурился старец.

На что Тайли помотала головой, а к горлу тотчас подступил ком.

– Ну, вот. По нашему обычаю перед обрядовой ночью с каждой невестой, коя еще не была близка с мужчиной, разговаривает повитуха.

– Но… я же…

– Все, молчи, – свел густые брови у переносицы, – твое дело малое, слушать да мотать на ус.

И покинул шатер, а повитуха взяла стул, подтащила к койке, после чего уселась напротив девушки.

– Поднимись, девочка, – выглядела орчанка сурово, но глаза взирали с добротой, тогда Тайли немного успокоилась и выполнила просьбу. – Сними-ка теперь одежду.

– Всю?

– Всю.

Как же было стыдно, но Тайли все-таки сняла и накидку, и штаны.

– Ой, ой, – закачала головой Магура. – Худая до чего. Бедра узкие. Плохо это. Силы в тебе никакой нет. Хилая ты самка, очень, – постучала пальцами по ребрам, прощупала живот. – С нашим мужчиной тебе тяжко придется, а если дитя зачнешь, помереть можешь в родах. Одевайся.

И пока Тайли натягивала одежду, орчанка все думала о чем-то.

– Вот что, – повитуха с жалостью посмотрела на Тайли. – Пока тело твое не будет готово, не подпускай к себе мужчину.