Мой орк

 – Я хотеть быть здесь, – спустился пальцами по щеке к шее, затем ниже и накрыл ладонью грудь.

– Как же когум? Как же союз только с орчанкой? – как же душа выворачивалась сейчас наизнанку.

– Я охотник катаган, воин. Мне можно. Бэр Фаргар вожак, ему нельзя. И я буду просить за тебя, когда мы вернуться в деревня. А сейчас, – отстранился от нее, – идти в кусты.

– Зачем?! – с испугом посмотрела на него, а орк рассмеялся.

– Тебе показать, зачем?

– Ох, – сразу покраснела. – Я поняла.

Вот, оказывается, почему Фаргар сторонится ее, каждый раз уходит.

Его ждет невеста. За что же Мирида так их наказывает? Зачем опять свела? Неужели это расплата за то, что натворил отец? Теперь все мучаются. И Фаргар себе места не находит, и ей бы уже сквозь землю провалиться."

"Когда Ибар вернул пленницу на место, она уже иначе смотрела на вожака – с болью и тоской. А двумя часами позже орки продолжили путь. Тайли всячески уговаривала себя выбросить Фаргара из сердца. Бедняжка даже не могла представить, чем обернется их встреча, спустя столько лет.

Раньше видела в нем друга, защитника, а теперь все по-другому. Теперь от одного его взгляда бросает в дрожь, сердце то замирает, то начинает колотиться как сумасшедшее, внизу живота, будто пламя разгорается, от коего все тело сводит, в груди резко заканчивается воздух. Лишь одно состояние души и тела вызывает такие перепады – агония. Еще ни один мужчина не вызывал в ней подобных чувств, хотя в доме отца постоянно крутились лучшие из лучших, будь то рыцари, сыновья судей или казначеев. Но толку от этого трепета? Толку от бушующей внутри страсти? Обречена она на муки, ибо Фаргар достанется другой, ей же останется наблюдать со стороны, будучи пленницей, окруженной чужими.

К утру они вышли из Карстового леса к болотам. Впереди их ждало несколько часов пути мимо топей, смрад здесь стоял жуткий, да и земля походила на бесконечное кладбище животных. Из трясины выглядывали черепа, скелеты, а то и совсем еще свежие трупы.

Тайли аж закрыла глаза, когда увидела мертвого тролля, коего с большим аппетитом поедали местные дриады, и кто только додумался назвать этих тварей дриадами. Пострашнее тех же троллей будут – острые зубы в два ряда, мутные глаза, все ж нурры от природы слепые, длинные тощие руки, а вместо ног хвост, раздвоенный к концу. Вот хвостом как раз дриады цепляются за жертву ли, за корягу ли, а острыми когтями рвут бедолагу, что попался им в лапы, на куски.