Мой орк

 – До скорой встречи, – после чего обратился к извозчику. – Трогай!

Девочка высунулась из окна. Она всматривалась в темный лес, искала взглядом его, ждала… Неужели это все? И они больше никогда не увидятся? Никогда, никогда? Это же несправедливо!

– Тайли, – мама пересела к дочери, обняла ее, – ну, все, все. Папа скоро к нам вернется и вернется героем. Он храбрый воин.

– В убийстве за власть нет геройства, – повторила слова Фаргара, но повторила шепотом, чтобы матушка не услышала.

А в деревне орков все готовились к ритуальной битве.

Радул уже было покинул шатер, как за спиной раздался голос Марлы.

– Я пойду с тобой, – появилась с колчаном за спиной и луком в руке.

– Ты никак грибов боху объелась, женщина? – усмехнулся в ответ. – Даже не думай. Твое место здесь, подле Фаргара.

– Он гонит меня, охотнее разговаривает с Унарагом.

– Нет, Марла.

– Прошу, Радул. У меня сердце не на месте. Я вещий сон видела, рассказала о нем Шудану, и он повелел идти с тобой сегодня.

– Когда-нибудь я зашью рот кривой иглой этому безумцу, – процедил сквозь стиснутые зубы.

Однако Марла так смотрела, что Радул через не хочу, кивнул.

– Но будешь на дереве сидеть, – аккуратно ткнул пальцем ей в грудь. – Поняла?

Она же довольно зарычала, а потом так и вовсе кинулась ему на шею и легонько прикусила за ухо, чем вызвала-таки улыбку сурового мужа.

– Все, все… идем, – они устремились к воинам, что стояли у ворот.

У каждого было в руках по боевому топору, а помимо сети и прочные канаты, чтобы связать зверя.

– Унараг, – вождь обратился к другу. – Деревня сегодня на тебе. И приглядывай за моим сыном, не давай вставать.

В ответ орк ударил себя в грудь кулаком и склонил голову:

– Деревня в надежных руках, бэр Радул.

Радул тогда окинул взором деревню:

– Вот-вот начнется дождь. Значит, духи на нашей стороне.

"Когда за ними закрылись ворота, из шатра вышел Фаргар. Но тут же был пойман Унарагом.

– Ты куда это собрался? – подхватил его под руку и повел обратно. – Хочешь калекой кривым остаться? Ни одна орчанка на тебя не посмотрит, ни один воин не склонит головы. А ну, иди в койку, глупец!

– Унараг, отпусти, – дернулся, но тут же боль сковала.

– Так спешишь, что костям срастись не даешь. Знать бы, что за дело важное в лесу оставил.