Мой палач

Сползаю с табурета.

- Сиди, Аня, - мамина рука властно опускается на мое плечо. - Марку надо остыть и подумать, во всем ли он прав.

- Ты не включай только училку опять, - он морщится.

- Я заслуженный педагог, Марк, - ее голос еще на несколько тонов скатывается в абсолютный минус. - Я тебе образование дала. Благодаря мне тебя в Германию пригласили. Ты моими связями пользуешься, - перечисляет она и сжимает мое плечо так, словно это я ей надерзила, свое тихое бешенство срывает на мне. - Иди, остудись. Сок свой пей.

Он что-то невнятно ей отвечает и разворачивается, выходит на песок.

Молча смотрю ему в спину.

Хочется за ним пойти, но есть чувство, что он сейчас не за нас заступался, а просто они с мамой друг другу доказывали, кто из них умнее.

Он ведь за всю перепалку всего раз на меня посмотрел, мельком. И это после того, что было в озере, после тех поцелув и объятий.

- Когда я тебе говорила, что Марк хороший вариант, - поворачивается ко мне мама и раздувает ноздри. - Я имела ввиду, что тебе пора кольцо на палец просить.

- А ты умная - верчу перстень. - Рассчитывать, в каком году выйти замуж, в каком родить первого ребенка, успеть защитить диссертацию до рождения второго, отправить дочь в казарму, чтобы увеличить шансы на повторное замужество, все это классно, Лиза."

"Она выпускает трубочку изо рта, смотрит на меня и недоверчиво хлопает ресницами, словно не верит, что я такое сказала.

Но я тоже, устала делать вид, о том, что она не женщина, а робот вечно твердит папа, а про пансион - моя личная обида, глубокая и непреходящая.

- Нда, - она отставляет коктейль на стойку. Небрежным жестом взбивает волосы. - Не думала, что дочь меня начнет попрекать образованием в лучшем учебном заведении страны. - Хорошо, Аня, живи сама, раз больше меня знаешь. Сама покупай себе еду и одежду, сними квартиру, оплачивай институт, Сколько денег в месяц уходит на бензин, чтобы ты на машине ездила, знаешь? - и не дожидаясь ответа она разворачивается, выходит из кафе.

Пальцем вожу по стойке, размазываю капли ее коктейля.

Она еще добавить забыла, что вон Антон только школу закончил, а уже работает, а мне двадцать, и я все еще сижу на их с папой шее.

Но ведь они сами.

Никуда не пускают.

А потом упрекают в несамостоятельности.

Трогаю полотенце, обмотанное вокруг груди.

Каких-то полчаса назад мне казалось, что жизнь прекрасна, и что Марк...