Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Не в силах бороться с сонливостью, я впал в состояние полузабытья, в котором стал переживать о том, как меня встретят друзья и семья после отправки в Россию."

"То, что с таким ранением я точно поеду в Россию, я не сомневался. Я представлял, что они будут наседать на меня и расспрашивать о войне, о боях, о том, приходилось ли мне лично убивать врагов? А я не буду знать, как им ответить и словами объяснить, что такое война на самом деле. Что такое война и что происходит с тобой, когда ты там, я понимал отчетливо, но не понимал, как это объяснить человеку, который не испытывал ужаса от разрыва мины и визжащих вокруг осколков.

— Ну как там война? Как это вообще убивать людей? Расскажешь? — расспрашивали любопытные лица друзей и знакомых, которые обступали меня со всех сторон.

— Я не хочу про это говорить, — твердо отвечал я.

И думал: «Как я вам расскажу про изуродованные труппы? Смерть людей, которых я послал в бой? Бомбежки, несчастные лица пленных укропов, животных, которых хозяева оставили умирать среди минометных обстрелов и стрелкотни? Что я вам могу рассказать про мирных жителей, которые потеряли все?».

Я смотрел в лица своей семьи и продолжал хаотично соображать, как выпутываться из этой ситуации.

«Нужно говорить дозированно. Не все сразу, чтобы они не травмировались.

Лица растворились в воздухе, и я почему-то оказался на облаке рядом с «Циститом», Вындиным, «Бануром» и «Керамзитом», которые выглядели молодыми и счастливыми.

— Здорово, командир! — услышал я в своей голове их голоса, хотя мы не говорили друг с другом. — Красиво тут.

— Странно…

Я видел нас со стороны и каждого из них в отдельности и не удивлялся этому.

Под нашими босыми ногами, которыми мы болтали в воздухе, сидя на облаке, находился дымящийся Бахмут.

— Привет, пацаны.

— Здорово, «Умет».