Руки моей не отпускай

Но улучшение улучшением, а до полного восстановления и выздоровления было еще далеко, и Василий, отдававший себе в этом отчет и вполне реально смотрящий на состояние своего здоровья, продолжил курс терапии теперь уже дома, в Снегирях, параллельно занявшись обдумыванием мероприятий, направленных на розыск загадочной девушки Аси.

– Ну что? – спросил отец, входя в кабинет к Василию.

Они с мамой пробыли рядом с сыном все двенадцать дней, сняв номер в ближайшей гостинице и дежуря по очереди, а Веру Павловну возили из Снегирей на «Ниве» то Миша, то Петр Романович.

После выписки мама вернулась в Москву по делам и семейным заботам, а отец остался с сыном на какое-то время, пока тот окончательно не окрепнет. Так решили на семейном совете. Василий не возражал, даже радовался и приветствовал такое решение: родителей своих он любил и почитал. А отец всю жизнь был для него авторитетом и примером, наставником в подростковом и младенческом возрасте и крепким другом во взрослой, осознанной жизни.

– Продумываешь стратегию? – спросил Степан Юрьевич, подойдя к столу, за которым сидел сын. Положив ему ладонь на плечо, отец чуть наклонился и пробежал глазами по записям на листах.

– Да. Вот порасспрашивал подробней Веру Палну и выяснил интересный факт. Оказывается, Ася, обнаружив меня в машине, сразу же вызвала «Скорую помощь», но проехать сюда они уже не могли.

– Ты настолько серьезно намерен ее отыскать? – осторожно спросил Степан Юрьевич.

– Да, – коротко подтвердил Василий.

– Только чтобы поблагодарить?

– Да нет, бать, – чуть усмехнулся Василий.

Еще ни разу с того момента, когда родители примчались в больницу через снежные заторы, аварии и черт-те что, творившееся в тот день на дорогах после бурана, и узнали от Веры Павловны историю его заболевания и чудесного спасения, он не разговаривал с ними о девушке Асе. То есть, понятное дело, о девушке они говорили, и неоднократно, и обсуждали ее чудесное своевременное появление, но исключительно в том ключе, что она спасла Василия.