Руки моей не отпускай

А потому что больше пользоваться нечем! Нечем! Потому что в девяностых годах картрирование и геологоразведка были полностью прекращены! Полностью! Вообще осознать такую херню ни один нормальный человек не в силах – сносит крышу! Чтоб всем правителям нашим и деятелям кремлевским того времени – ну, понятно, – от души прилетело!

И все! В том смысле, что хрен вам – нет у вас никаких данных, и восстановить тот необходимый прирост геологической изученности территории и шельфа невозможно, поскольку случился полный провал в девяностых, и задела на нынешнее время нет, пустота!

Степан Юрьевич это прекрасно понимал, и сердце у него рвалось от такой тупой несправедливости и недальновидности, идиотизма и откровенного предательства.

Но до крайностей не дошло, слава богу.

Именно в тот, самый тяжелый, самый трагический, переломный и безысходный момент обратились к нему за консультацией… не поверите, смешно – «братки».

Да-да, совершенно конкретные братки, натуральная ОПГ, вернее, заместитель лидера одной из самых известных группировок. И проконсультировать надо было даже не его, а жену главаря этой банды на предмет дословно:

– Хочу «альпийскую горку» на участке сделать, вот и скажите мне, какие камешки лучше там положить, чтоб красиво и дорого смотрелось, чтобы не была дешевка какая-нибудь левая."

"Степан Юрьевич в первый момент даже несколько растерялся от подобного вопроса.

Правда, не без большого риска – все-таки бандиты люди нервные. А что делать? В те годы без риска только кошки плодились, а все остальные граждане страны выживали под пулями и реформами, как могли.

Мало того, что Валентина Николаевна была женщиной умной, она, на минуточку, закончила биофак МГУ, кафедру высших растений, была биологом по профессии, ученым, и ходила с мужем не в одну экспедицию в качестве повара, параллельно занимаясь своей наукой, так что умела выживать и трудностей не боялась.

Она совершенно однозначно уверила дамочку, что они с мужем создадут им такую горку на участке, что все ее подруги помрут от зависти.

Последний аргумент, про померших подруг, интересовал барышню куда больше, чем наличие самой «альпийской горки».